— Военачальник, нам стыдно, Эпору и мне, — заговорила Айсдра. — Мы просим о шансе стереть этот позор.
Я почувствовала необходимость вступиться:
— Они ни в чём не виноваты.
Гнев Кира опалил мою кожу.
— Виноваты. Они должны были защищать тебя.
Он бросил мешочек с монетами в один из сундуков. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Маркус указал мне молчать.
Через несколько долгих минут Кир решил:
— Возвращайтесь к своим обязанностям. Но подобное не должно повториться.
— Никогда, — подтвердил Эпор.
— Наши жизни принадлежат ей, — заверила его Айсдра.
Кир махнул рукой, и пара встала и вышла из палатки. Маркус молча, опустил полог. Кир подошёл к жаровням и добавил углей.
— Кир, — спокойно позвала я. Он не обернулся.
Маркус подошёл поправить меха.
— Немного бульона? Вина, каваджа?
Я кивнула.
— Да, Маркус. Бульона и каваджа.
Он бросил взгляд на спину Кира и ушёл выполнять поручение. Кир стоял, уставившись на мрачные угли.
— Кир, мне нужна твоя помощь.
Он обернулся и посмотрел на меня затравленным взглядом. Я попыталась сесть. Он немедленно бросился помочь.
— В уборную, — сказала я, улыбаясь ему. Он поднял меня и понёс. Без улыбки. Без ответа. Как только я закончила, он отнёс меня обратно, осторожно опустил на кровать и усердно укрыл одеялами. Затем сел рядом, не сводя с меня глаз, гладя волосы.
Я коснулась его лица.
— Кир, что…
В шатёр вошёл Маркус с подносом в руках. Кир встал и продолжил мерить палатку шагами. Маркус помог мне сесть.
— Я подогрел суп на медленном огне, — пробормотал он. — Выпейте.
Он сунул миску в мои ладони и уставился своим единственным глазом. Я покорно стала пить, наслаждаясь теплом. Вкус вышел очень приятный. Богатый, солёный, с небольшим количеством специй, которые я не узнала. Соль прилипла к губам и слегка защипала. Я сделала ещё несколько глотков, смакуя вкус, прежде чем поняла, что находилось на дне.
— Маркус, ты подмешал лекарство!
— Да, — признался Маркус, не чувствуя раскаяния. — Гил и Высокий дали мне его. Будьте паинькой. Выпейте всё до конца.
Маркус поднял кувшин с вином и налил в чашу.
— А это для вас. — Он поднёс напиток Киру.
— Нет, — отвернулся Кир.
Маркус нахмурился, но обернулся на меня и уставился на миску в моих руках. Я сдалась, зная, что Эльн прав, но не желала принять собственное лекарство. Кроме того, шея и рука продолжали болеть. Я выпила всё до капли и передала посуду Маркусу.
— Оставь нас, — прорычал Кир.
Маркус забрал тарелки, встретился со мной взглядом и кивнул в направлении Кира. Я кивнула в ответ, радуясь, что он доверял мне заботу о Кире. Лицо Маркуса посветлело, и он покинул комнату.
Всё ещё взвинченный, Кир продолжал расхаживать не находя покоя. Я улеглась среди мехов и подушек, уже чувствуя действие лотоса. Кир встал на колени у кровати.
— Ты как?
Я улыбнулась.
— Прекрасно. Маркус прав, сон поможет. — Я зевнула и сместилась, пытаясь устроиться поудобнее.
Он посмотрел на меня словно в последний раз.
— Тебя могли убить. Если бы я не услышал шум и не пришёл, он бы убил тебя. — В его взгляде словно что-то умерло. — Если бы ты погибла, миру пришёл бы конец.
Встревожившись, я попыталась открыть глаза.
— Мир важнее отдельно взятого человека.
Кир взял несколько подушек и подложил под руку.
— Не борись со сном. Закрой глаза.
Я посмотрела на него сквозь слипающиеся веки, не в силах побороть лекарство. Кир выглядел таким усталым, изнурённым.
— Спи, — нежно поцеловал он меня.
— Только с тобой.
Он покачал головой.
— Нет.
Но он опустился на кровать и обнял меня одной рукой, не разжимая меча во второй.
— Спи.
Усталость неумолимо брала верх, но я решила сопротивляться ещё немного.
— Кир, не делай ничего, что… — я не смогла придумать слово.
— Необдуманного? — нежно спросил Кир.
— Глупого.
Я зевнула и сквозь сон услышала его тихий смех.
***
Я проснулась в тёмной палатке под ритмичные звуки шагов. Мне понадобилась минута, чтобы понять где я. Под действием лотоса всё казалось немного нечётким. Меня так и манило отдаться во власть тепла и темноты, но шаги не давали заснуть.
Кир расхаживал вперёд-назад. Я зевнула и стала наблюдать, как он двигается в чёрной коже. Я сразу нахмурила брови, поняв, что он совсем не спал.
— Кир? Что ты делаешь?
— Охраняю. Ты находилась под моей защитой. Тебя ранили. Такое больше никогда не повторится.
Я распахнула глаза от такого известия, и мир обрёл больше очертаний. Опираясь на здоровую руку, мне удалась приподняться и посмотреть на Кира.
— Кир, у тебя же целая армия. Она…
— Недостаточно хороша. — Он остановился и посмотрел на меня. — Сегодня ночью вся армия будет на страже, будут назначены удвоенные патрули.
Я застонала, закрыв глаза, и позволила голове опуститься на подушки. Сегодня никто не уснёт.
Кир подошёл ко мне.
— С тобой всё хорошо? Мне позвать Гила?
Я изучила его лицо, все тревожные морщинки до единой.
— Кир, — твёрдо произнесла я. — Отмени приказ.
Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее.
— Ты должна…
— Достаточно, — оборвала я. — Я в безопасности. Я здесь, с тобой.
Я свернулась клубком. Кир заколебался, подошёл к пологу и вышел. Я лежала в своём рода оцепенении, воображая, как целая армия закалённых воинов глухо ворчит, что им приходится защищать трофей военачальника. Да ещё с удвоенными патрулями. Я зевнула, закрыла глаза и задремала.
Через какое-то время вошёл Кир и встал подле меня. Я высунула руку из-под одеял и сжала его ладонь. Такая холодная, и всё же я чувствовала силу в мышцах. Я зевнула и сильно дёрнулась. Кир странно на меня посмотрел, но позволил утащить себя под одеяла. Я отодвинулась, отдавая ему нагретое место. Сквозь туман я почувствовала, что он немного расслабился. Я придвинулась поближе и положила голову ему на грудь. Чёрная кожа медленно нагрелась под моей щекой.
Согревая друг друга, мы пролежали так целую минуту. Я снова зевнула и вывихнула челюсть. Кир рассмеялся и погладил мои волосы.
— Тебе стоит ещё поспать.
Я подняла голову и попыталась сфокусироваться, но проиграла сражение.
Грудь Кира задрожала в смехе.
— Я думал, ты проспишь до завтрашнего вечера, трофей.
Завтрашнего? Я уронила голову.
— Что такое узорный танец?
— А?
Я приподняла свою чугунную головушку.
— Что такое узорный танец?
— Групповой танец. Мужчины и женщины создают узор, который они ткут своими телами. — Я почувствовала, что Кир пожал плечами. — Словами не объяснить. Тут нужно видеть.
— Посмотрим его завтра. — По какой-то причине я почувствовала себя счастливой.
Рука Кира замерла.
— Я отменил танцы.
Я снова попыталась поднять голову, но смогла только сместить её с груди Кира. Я попыталась сосредоточиться на его глазах.
— Меня возненавидят.
Кир повернулся на бок ко мне.
— Тебя ни в чем не будут обвинять.
Я потеряла фокус, и его лицо поплыло перед глазами. От следующего зевка на глазах выступили слезы, а челюсть снова хрустнула. Я что-то сказала, но вышло лишь неразборчивое бормотание. Туман застилал глаза.
Кир вздохнул и сместился, выбираясь из-под одеял. Он укутал меня, не позволяя коснуться холодному воздуху.
— Я всё устрою. Спи.
Я уплыла в сон, задаваясь вопросом, что же я такое сказала.
* * *
Сначала меня разбудил неприятный вкус во рту. Ещё один эффект лотоса. И всё же я могла уловить иронию судьбы в том, чтобы страдать от тех же лекарств, на которые жаловались мои пациенты. Следующий раз буду назначать дозировку осторожнее. Это не значит, что я совсем откажусь от лекарств, но попытаюсь проявлять больше сочувствия.
Кровать опустела. День уже клонился к вечеру. Мой живот напоминал мне, что я пропустила, по крайней мере, два приёма пищи. Я распростёрлась под одеялом, боясь двинуть рукой. Но больше всего неприятностей доставляла шея: она окостенела и жутко болела. Рука тоже болела, и двигаться совсем не хотелось.