Полог палатки из основной комнаты приподнялся, и в комнату заглянул Кир.
— Ты проснулась.
Я кивнула, смещаясь на край кровати, чувствуя невыносимую усталость и разбитость. Я всё ещё была в штанах, а вот рубашку сняли. Повязка на груди пропиталась кровью, и я скорчила гримасу.
Кир сжал губы, изучая моё горло. Я поморщилась, предполагая, что синяк сейчас предстаёт во всей своей багровой синюшности.
— Я пошлю Маркуса за горячей едой и каваджем. Мы приведём Гила.
— Я хочу помыться.
Кир поднял голову. Я повторила просьбу. Он нахмурился.
— Маркус может принести тёплой…
— Нет. — Я схватила его ладонь здоровой рукой и попыталась подняться. Кир помог мне без раздумий. — Я хочу помыться сейчас же. От меня несёт. Всё равно какая будет вода.
Кир моргнул. Удерживая равновесие, я замерла на мгновение, ожидая головокружение или тошноту. Ещё один эффект лекарства.
Кир нахмурился.
— Гил должен проверить…
— Гил всё проверит после того как я помоюсь.
— Гил сказал…
— Кто здесь целитель? — Я сделала шаг.
Кир невольно усмехнулся.
— Мастер-целитель, если я правильно запомнил.
Я улыбнулась.
— И мастер хочет в ванную.
Он улыбнулся.
— Тогда мастер её получит.
Он обнял меня за талию, и мы вместе пошли к уборной. Слава Богине за такое отношение его людей к чистоте. Я была благодарна, что он не стал дальше подвергать сомнению мою потребность помыться.
Войдя внутрь, Кир поставил деревянный блок на помост для мытья, и я села снять штаны и размотать бинты на груди. Всё перепачкалось, но было цело. Если не спешить, боль казалось глухой. Кир поставил воду поближе ко мне, а затем вручил мыло и ткань. Я уловила запах мыла и поднесла к носу. Пахло ванилью. Я подняла голову на Кира, но его взгляд был невиннее, чем у младенца.
Маркус крикнул из другой комнаты, и Кир ушёл забрать корзину горячих углей для жаровни и ещё воды. Пока я разматывала бинты, комната наполнилась теплом. Я вспенила мыло и начала с лица и шеи, наслаждаясь ароматом дома. Рука не тревожила, пока я не пыталась поднять её или перетруждать. Я стала мурлыкать про себя. Прохладная вода приятно лилась по коже, и я старалась не попасть на рану.
Вернулся Кир и расположился в самом тёмном углу. Я быстро обернулась, но смогла различить лишь мерцавшие в темноте глаза. Я слегка залилась краской и прикусила губу, но продолжила мыться. Мне было неловко, что за мной так наблюдают, но одновременно и приятно оттого, что я стала объектом его интереса. Эти чувства смущали меня, поэтому я сконцентрировалась на мытье. Дойдя до паха, я почувствовала небольшое шевеление в углу, но быстро опустилась к ногам и ступням.
Кир действительно не сидел на месте, принеся мне ещё ведро воды. Оно стояло ближе к жаровне и значит, вода была немного более чем тёплой. Тогда я использовала плошку для споласкивания, боясь замочить рану. Покончив с купанием, я обернулась в полотенца, которые мне протянул Кир. Я не решилась мыть голову. Сказывалась усталость, да и била дрожь от голода. Вместо этого я схватила гребёнку и попыталась встать.
Кир поднял меня и перенёс в спальню, оставив на одном из пней около жаровни.
— Ты же знаешь, что я умею ходить. — Я начала расчёсывать волосы. — Твоя очередь.
Кир сделал отрицательный жест.
Я подняла голову, втянула носом воздух и подняла бровь.
Он понял намёк и вышел. Принёс ещё два ведра воды и снова разогрел жаровню. Затем он вернулся, встал в центре комнаты и посмотрел на меня.
Я посмотрела на него. Кир был великолепен в чёрной коже, которая сидела на нем как влитая, и всё же позволяла двигаться точно кошке. Он поднёс руку к воротнику и стал ослаблять ленты на кожанке.
Я не могла отвести взгляд. Он вытаскивал ленты очень медленно, до самого конца, и лишь затем принимался за следующую. Закончив, он взял концы рубахи и также медленно стянул одеяние через голову.
Я прекратила расчёсываться.
Определённо, он был здоровый мужчина. Я сглотнула ком в горле. Слабый свет жаровни блестел на его мускулах, когда он аккуратно положил свою кожаную безрукавку на скамью. Сел снять сапоги и толстые носки. Замер на секунду и пошевелил пальцами ног. Затем встал и как ни в чем, ни бывало, стал расшнуровывать штаны. Медленно.
Я повернулась к нему спиной. Я ухаживала за многими обнажёнными мужчинами в своё время, но смотреть на тело Кира не могла. Оно возбуждало меня. Пробуждало желания коснуться его — почувствовать, как перекатываются мышцы под кожей. Испытать ещё больше его прикосновений и возможно несколько поцелуев. От этой мысли бросало в дрожь.
Я почувствовала его весёлый взгляд на моем затылке. Раздался звук, и Кир снял штаны. Я снова прикусила губу, понимая, что воображение может оказаться более смущающим, чем реальность. Мои пальцы продолжали проводить гребёнкой по волосам, но разум был в другом месте. Звуки стихли.
Кир убрал мои волосы на плечо и поцеловал шею.
Я дёрнулась, поскольку тело поразила молния. Покалывания пробежало прямо от шеи до подошв ног. Я быстро повернула голову, но увидела лишь взмах полога, падающего за его спиной. Я сидела целую минуту, ожидая, когда пройдёт это странное ощущение. Моя рука продолжила расчёсывать волосы, но потребовалось не одна минута, чтобы забыть поцелуй.
Пока Кир мылся, Маркус заставил стол едой, а Гил прокрался в шатёр, чтобы сменить повязки.
Отчего-то мне казалось, что в моей руке огромная дыра, но рана была крохотной. Кожа не воспалилась и не опухла. Гил накладывал бинты с дотошной и мучительной медлительностью. Я поздравила его с работой и кротко приняла лекарство от жара. Он принёс немного жидкой мази и растёр шею, всё время, оглядываясь на вход в уборную, как будто в любой момент Кир собирался выпрыгнуть, бушуя и кроша всё вокруг своими мечами.
Наконец-то Гил с довольным видом откинулся на пятки.
— Я проверил Атиру, трофей, и она хороша. А ещё Симус позволил мне осмотреть свою ногу.
— И как она? — спросила я.
К нашему общему удивлению, на вопрос ответил сам Симус:
— Всё хорошо, маленький целитель.
С улыбкой на устах он вошёл в палатку.
— Если я смог добежать до палатки исцеления и проползти по земле, то думаю, с ходьбой как-нибудь справлюсь.
— Симус… — упрекнула я.
Он улыбнулся во весь рот.
— Но потанцевать сегодня я всё-таки не смогу. — Его лицо стало серьёзным. — Как рука?
— Всё хорошо, — улыбнулась я. — Гил меня лечит.
Гил стал собираться.
— Увидимся на танцах, трофей. Мне ещё нужно закончить работу.
Симус сел на кровать рядом со мной.
— Маркус! Каваджа!
Я посмотрела на них обоих.
— Я думала, что танцы отменили.
Гил выпрямился.
— О нет, трофей. Военачальник объявил о них вчера поздно вечером.
Из уборной раздался небольшой шум, и Гил поспешил удалиться.
Маркус принёс каваджа для нас обоих и состроил гримасу Симусу.
— Как я понимаю, вы ещё не ели?
Симус рассмеялся.
Маркус нахмурился.
— У меня едва хватит на них обоих, но не на твоё чрево.
К нам вышел Кир, сухой и одетый.
— Симус, присоединяйся к нам.
Симус широко улыбнулся.
Маркус обиделся и ушёл. Кир, Симус и я заняли наши места и принялись за еду. Несколько минут мы лишь работали челюстями, да передавали тарелки. Мне не раз предлагали тарелку гурта, но я вежливо отказывалась. Первым на спину откинулся Симус.
— Никогда не мог узнать, как Маркусу удаётся раздобыть столько хорошей еды в лагере.
— Годы практики, — ответил Маркус, вернувшись налить нам ещё каваджа. — Скоро танцы.
Кир кивнул.
— Есть вести от Уоррена или Ксиманда?
Симус покачал головой.
— Нет.
Кир нахмурился, но ничего не сказал, и мы поднялись уйти. На выходе он укутал меня в свой плащ и попытался взять на руки.