— Ифтен — дурак. — Маркус тихонько засмеялся. — Вашество позаботился о нем, не поднимая меча.
— Кто-то может бросить вызов Симусу? Когда он ранен?
— Этого бы не произошло, трофей. Другой занял бы его место до полного выздоровления. Фактически, сам Ифтен, так как он третий в иерархии. — Маркус разжёг жаровни. — Хотя немногие выздоравливают после такой раны. — Он мрачно посмотрел на угли, затем повернулся ко мне. — Ложитесь спать. Вашества не будет до поздней ночи, я его знаю.
Я долго пролежала с открытыми глазами, задаваясь вопросом о мире, где воин получает свой ранг и титул за заслуги, а не из-за сословия или обстоятельств рождения. В полудрёме мне представлялось, как Ксиманд сражается с Уорреном за корону, пока я окончательно не провалилась в сон.
Утро встретило меня тёплым объятием, хмурым лицом и голосом Кира у самого уха:
— Сегодня ты не должна вставать с постели.
День не задался с самого начала.
Маркус насупился из-за нехватки сна. Кир стал ещё мнительнее, чем прошлой ночью, если такое только возможно. Я была расстроена, потому что рука разболелась, Маркус раздражителен, а Кир невозможен.
Он приказал мне остаться в постели.
Я отказалась.
Он приказал мне остаться в палатке.
Я отказалась.
Он приказал смириться с эскортом моих охранников, Рэйфом и ещё десятком людей у палаток, сходить к ученику на осмотр и вернуться.
Я отказалась. Я попросила вместе поехать в город, чтобы увидеть Уоррена.
Он отказался.
Во время этой беседы мы успели искупаться, одеться и поесть. И разговор мы вели на пределе наших лёгких.
Наконец к нам вышел Маркус и заревел:
— Хватит!
Мы замолкли и повернулись вперить в него гневный взгляд.
Маркус сверкнул глазами в ответ.
— Вы, — сказал он, указывая на Кира. — Поедите в город с небольшим отрядом и разузнаете, что удалось раскопать Уоррену. — Он повернулся и указал на меня. — Вы. Пойдите в палатки с вашими охранниками. — Он впился взглядом в нас обоих. — Проклятые дураки.
И ушёл к себе.
— И не возвращайтесь, пока я не высплюсь! — крикнул он напоследок.
Кир схватил плащ с мечом и ушёл. Я просверлила взглядом стену палатки, допивая кавадж, захватила плащ и ушла. Эпор и Айсдра ждали снаружи и с трепетом последовали следом, когда я прошла мимо них. Они шли в ногу позади меня и были достаточно умны, чтобы хранить молчание всю дорогу.
Я подошла к палатке Симуса, желая проверить его рану, но из шатра вышел Жоден, стоило мне подойти ближе.
— Он спит, трофей. Они с Киром сидели до поздней ночи.
— Пусть спит.
— Я пойду с вами, если можно. Я хочу поговорить с Атирой. — Жоден зашагал рядом со мной. Эпор и Айсдра продолжали, молча идти следом.
— Для твоей песни?
Жоден кивнул.
— Я желаю увидеть, что произошло её глазами.
— Ты будешь петь о том, что произошло вчера вечером? О вызове Ифтена?
Жоден фыркнул.
— Нет, трофей. Песни, которые я теперь создаю, должны быть великими балладами грандиозных событий, историями, которые помогут мне пробрести титул Певца. Я не буду воспевать дураков.
Гил с улыбкой поджидал нас в палатке исцеления, рядом с грудой бинтов и горшком лекарства от лихорадки. Атира, наш единственный оставшийся пациент, лежала на койке; оба нетерпеливо подняли головы, когда мы вошли внутрь. Эпор и Айсдра устроились на пеньках, стоящих у входа. Айсдра перекинула свою длинную косу на спину и вытащила какое-то кожаное изделие. Эпор достал масло и стал втирать его в деревянную ручку своей палицы.
— Вы должны рассказать мне что произошло! — Атира вскинула руками в раздражении. — Меня отнесли в палатку вчера вечером, и я узнала вести только сегодня утром. Это правда? Ифтен бросил вызов?
Жоден фыркнул. Гил отвёл меня на койку, стоящую неподалёку от Атиры, и стал помогать снять тунику. Жоден выдвинул табурет и устроился рядом.
— Он действительно бросил вызов. Ты послушаешь мои слова?
Глаза Атиры расширились.
— Прошу, Жоден.
Жоден начал говорить своим тёплым голосом, пока Гил разворачивал бинты на моей руке. Он рассказывал открыто, без приукрашиваний, но тон голоса не оставил сомнений относительно его мнения. Гил работал, а Жоден говорил, хотя его казалось, смутило, что я не сняла тунику до конца и постаралась прикрыться. Люди Кира может, и не стесняются наготы, но я более чем довольна своими традициями. Я осмотрелась — всё почистили и расставили по местам. Ничего не свидетельствовало о свершившимся здесь нападении, кроме нового выхода с задней стороны палатки, где Симус вырезал себе путь. Теперь вход сделали до конца и плотно закрепили края.
Гил откинулся назад, осмотрев раны. Они выглядели хорошо, но я взглянула на них и нахмурилась. Без сомнения, останется шрам. На плече красовались две сморщившиеся параллельные линии. Гил повторно перевязал руку и закрепил повязку, когда Жоден завершил рассказ.
Атира воскликнула, и я переключила внимание на их беседу.
— Его жизнь спасла лишь полевая дисциплина.
Жоден кивнул.
— Да, иначе он был бы мёртв.
— Полевая дисциплина? — переспросила я, поправляя на себе тунику.
— Всё хорошо? — спросил Жоден, бросив взгляд на мою руку.
— На время кампании мы под иной властью, чем на равнинах, — объяснила Атира. — Военачальник был великодушен. Возможно, чересчур.
— Да рассудят элементали. — Жоден посмотрел на Атиру, и она затихла, но у меня сложилось чёткое впечатление, что у неё есть собственное мнение по данному вопросу. И тут я вспомнила, о чем хотела спросить.
— Маркус сказал мне кое-что вчера вечером. Об оскорблении небес. — Я наклонилась проверить кожу на ноге Атиры, поэтому не сразу сообразила, что ответа не прозвучало. Я изучила озадаченные лица.
— Он оскорбил бы небеса, трофей, показав своё изувеченное лицо, — ответил Жоден. Гил и Атира кивнули.
— Но… — Я внезапно поняла, почему Маркус почти всё время проводит в палатке. — Это же шрамы чести…
Я запнулась, когда Атира покачала головой.
— Нет. Есть разница между шрамом чести и потерей части тела.
— Значит, все кто калечатся или получают серьёзные ранения ходят в плащах?
Лицо Жодена помрачнело.
— Нет. Они просят о милосердии.
Мне не нашлось, что ответит. Я осмотрела ногу Атиры. Опухоль спала, и кожа стала свободной. Всё внимательно проверив, я обследовала крепление, но нога оставалась прямой и неподвижной. Я откинулась на пятки и задумалась.
— Новая кожа, наверное. Нужно затянуть потуже, чтобы камни действовали.
Гил нервно замялся.
— Я хотел бы помочь, трофей, но должен уйти практиковаться с мечом.
— Ступай. — Я встала и укрыла Атиру. — Займёмся им после полудня, когда сможешь вернуться.
— Теперь мы с Жоденом можем поговорить? — спросила Атира.
— Разговор с Певцом обычно происходит наедине, — объяснил Жоден. — Так певец сможет сосредоточиться только на ваших словах, и никто не сможет повлиять на ваши речи.
— Хорошо, — улыбнулась я. — Я буду работать в соседней палатке.
Эпор и Айсдра поднялись и вышли вместе с нами из палатки.
— Трофей, я был расстроен, когда искал всё необходимое для вашего выздоровления. Кладовая не так чиста, как вы её оставили в последний раз. — Красный цвет щёк Гила не уступал рыжим волосам.
Я сердито посмотрела на ученика.
— Как всё плохо?
Гил проглотил ком в горле.
— Я был бы счастлив, остаться и помочь.
— И пропустить практику, навлекая тем самым неприятности на нас обоих? Думаю, нет. — Я махнула ему уходить.
— Вы будете осторожны с рукой?
Я закатила глаза, и он рассмеялся, убегая на поле для тренировок.
Стоя в центре кладовой, было легко оценить размеры ущерба. В действительности всё оказалось не так уж плохо, просто небольшой беспорядок после того, как Гил отчаянно искал лекарства. Расставляя вещи по собственному желанию, я обдумала, чем бы заняться. Несколько кувшинов с жидкой мазью могут пригодиться. Мне понравилось иметь несколько бутылочек в запасе, с её помощью и синяки на шее быстрее пройдут. У меня также сохранились компоненты для микстуры, которая хорошо помогает при поносе. Стоит только расстроиться животу у одного, как тут же получаешь ещё десять подобных случаев. Я разожгла жаровни и начала готовить компоненты. Эпор и Айсдра были достаточно любезны, чтобы помочь мне перенести всё что нужно, и скоро палатка заполнилась запахами готовящихся эликсиров и вымоченных мазей.