— Текущий личный состав гарнизона — восемьдесят восемь человек. Это казаки. Плюс человек сорок гражданской обслуги — в основном члены семей. С артиллерией… На стенах — двенадцать орудий. Но из них восемь — это древние гладкоствольные пушки, двенадцатифунтовые. Им в обед сто лет. Стоят там с момента постройки крепости.
— А остальные четыре?
— Эти новее. Лёгкие трёхдюймовки. Снаряды — в основном шрапнель. И с полсотни фугасных. Вообще, запас снарядов неплохой. Нам их тут тратить-то не на кого. Последний раз крепость пытались штурмовать лет тридцать назад, во время большого восстания чулымцев.
— Так не заржавели хоть пушки-то? Стрелять из них можно?
— Да чего им сделается? Недавно вон использовали, в начале зимы, первый раз за много лет. Какое-то чудище огромное к самым стенам подошло. Вроде Яг-Морта. Отпугнули. К гладкоствольным, правда, ядер всего пара дюжин осталась. Но порох-то есть, и картечь какую-нибудь соорудим. Хоть из гвоздей.
— Это ещё не всё, — вмешался Кабанов. — Я видел в грузе, который для Ачинского острога, две лёгкие горные пушки. Переносные, разборные, под снаряд 65 миллиметров. И боекомплекта к ним порядочно — несколько ящиков. Ещё у нас для ковчегов пулемёты есть, три штуки. И можно их тоже на стены выставить.
— Ого! — азартно хмыкнул Кречет. — Это что же, Максимы у вас? Новомодная штука, в этих краях их ещё не видывали. А боеприпасы под них какие?
— Такой же винтовочный патрон, что и для трёлинеек. Но в лентах. Но механизм капризный, надо подбирать хорошие, чтобы ничего нигде не переклинило. Самое главное, что и Максимы, и те горные пушечки легко переносить можно. Так что можно сформировать небольшое звено мобильной артиллерии. Перекидывать на разные участки стен. А если понадобится — то и в вылазках использовать.
— Да, это очень важно. Возьмите это лично на себя, Борис Георгиевич, — кивнул Путилин. — Теперь дальше. Что с продовольствием-то? Только не юли, есаул! Я уже знаю, что не всё ладно. Говори, как есть.
— Да хреново с продовольствием, чего уж там, — помрачнел Погребняк, переглядываясь с заместителем.
— Насколько хреново? Давай уже весь расклад.
— Расклад… Ну, будет вам сейчас расклад… — есаул достал из кармана мятый листок бумаги, исписанный крупным корявым почерком. Щурясь, пробежался взглядом по цифрам. — Это мы посчитали только то, что у нас сейчас на складах. Но большую часть вы и привезли — до этого мы уже по сусекам подскребали. Осенний-то караван припозднился. Да и вообще в последний год со снабжением из Томска перебои…
— Ближе к делу, есаул.
— Солонина в бочках — сорок пудов. Масла — пудов шесть. Ржаной муки — сто пятьдесят пудов, пшеничной… пудов тридцать. Сухарей… наверное, тоже пудов тридцать наберется. Крупа… Пшено и гречка — пудов по пятнадцать. Горох, перловка…
— Нет, погоди, погоди. Эти цифры мне ни о чем не скажут. В целом-то прикидывали уже — на сколько дней нам хватит?
— Для начала понять надо, сколько у нас ртов, — проворчал Тагиров.
— Священная дружина — сто сорок восемь человек, — отозвался Кабанов. — Плюс двадцать два человека — это караванщики, которые следуют дальше в Ачинский острог.
Путилин повернулся к Кречету.
— Мы с точностью до человека посчитаться не успели, — ответил он. — Тем более что несколько десятков деревенских утром ушли из крепости и подались на запад. Но, по грубым прикидкам… Получается, чуть меньше двух тысяч человек. Из них четыреста человек — это… Будем говорить, моё ополчение. В основном те беженцы, что с Чунгарского стана пришли.
— Ага. Беженцы… — буркнул Погребняк. — Так и говори — бандюганы да каторжане беглые. Знаем мы это ваше таёжное братство.
— Остальные — гражданские из окрестных деревень. Из них чулымцев… человек триста, — закончил Кречет, и бровью не поведя на замечание есаула. — Среди гражданских больше половины женщин, детей.
Путилин вздохнул.
— Мда… Я, честно говоря, думал, про две тысячи человек — это сильное преувеличение. А оказывается, в округе столько людей живёт…
— Многие там и остались, сами ведь слышали, — пожал плечами Кречет. — А в целом — да, вдоль реки места довольно обжитые. Тут ведь от Томска не так далеко. Это уже дальше, за Ачинским острогом — совсем уж дремучая тайга.
— В общем, по провианту… — подытожил Погребняк, отдавая бумажку с записями. — Пудов триста с гаком на наших складах сейчас.
Мне, как и Путилину, эти цифры поначалу ни о чём не сказали. Но, стоило задуматься… В килограммах это… около пяти тысяч? Пять тонн еды — вроде звучит внушительно. Но если пересчитать на количество человек, это что же получается? Всего по два-три килограмма на каждого? И на сколько же можно растянуть это количество? Ну, хорошо, там же в основном мука и крупы всякие, и это их вес в сухом виде. Но даже с учётом этого — выходит совсем негусто. Проедим всё буквально за несколько дней.