— Что же происходит, Ивашка? Пожар-то умышленно был учинён? Сговор, очевидно, у кого-то был.
— О том и речь, брат Данилушка.
— А ты не знаешь того человека?
— Никогда не видел. Да он и стоял-то ко мне спиной.
— А карета какая, кони?
— Кони буланые, а карета… Таких много по Москве.
— Да, искать того человека бесполезно. А любопытно бы узнать, кто начал пожар.
— Я к тому и поведал тебе, что нужно искать тех, кто поджоги чинит. Вот гляди, полыхает пожар в Заяузье, и там его никто не потушит. Разве что Господь ливнем зальёт. Нам же надо смотреть, чтобы в иных местах Москвы пожар не стал бушевать.
— Легко сказать! Какими силами его остановить? Где столько глаз взять?
— А всех москвитян царской волей поднять на ноги, чтобы каждый за своим подворьем смотрел.
— Так нет на то воли государевой.
— А где умные государевы мужи, почему не подскажут царю? Стоит только волю государеву донести до москвитян, и с огненной стихией можно будет сладить. Я по многим московским монастырям бегал с послушанием — а их в Москве тридцать, я счёт знаю, — и в каждом до сотни иноков, послушников, работных людей. Вот и митрополиту Макарию нужно подсказать о бережении Москвы. Иноки — большая сила, и слово царёво они исполнят.
— У тебя, Ивашка, всё так просто, а на деле…
В Китай-городе, ближе к самой Москве-реке, в этот миг взметнулось высоко в небо огромное пламя, увенчанное клубами дыма, полетели вверх обломки стен, кирпичи, балки и прогремел взрыв такой силы, что Даниилу и Иванку показалось, будто под ногами у них разваливается колокольня. Горячая волна воздуха достигла их и ударила в грудь, отшатнула от парапета, бросила на каменные плиты. Оба парня неестественно засмеялись. Страх всё-таки ожёг их сердца. Но они быстро справились с ним и поднялись, глянули туда, где стояла угловая Высокая башня в крепостной стене, и увидели только оседающую пыль, очаги пламени.
Знал Даниил, что в этой башне Разрядный приказ хранил порох — огромный запас в тысячи пудов. Чуть позже Даниил и Пономарь сбегают туда и увидят ужасную картину. Взрыв уничтожил не только башню, но и большую часть стены с той и другой стороны башни. Обломки стены и башни, кирпич, земля запрудили почти всю Москву-реку.
Стольный град после сильного взрыва был объят паникой. Тысячи москвитян покидали дома, уходили, убегали в сторону Замоскворечья. Повозки заполонили улицы, наплывные мосты от напора людской толпы тонули и держались на канатах чудом.
Наступил вечер, пожар не утихал. Пришла ночь, пожар стал бушевать ещё более свирепо. Багряное небо зловеще окутало всё пространство над городом, над дальними слободами и селениями. Языки пламени плясали, словно скопище огненных чертей. То рога над ними торчали, то длинные хвосты извивались. И пляска нечистой силы расширялась, казалось, поглотила всё Заяузье. Иван Пономарь будто видел, где что горит, и кричал:
— Глянь, глянь, Адаш, столбы-то над храмом Мартина Исповедника в Большой Гончарной слободе! Да вот и церковь Рождества Богородицы загорелась, что в Кожевенной слободе. Господи, помилуй Тверскую-Ямскую улицу!
— Чего это ты просишь у Спасителя?
— Так на Тверской-Ямской моя зоренька Даша в няньках обитает.
— Проси пуще, авось, сбережёт твою зореньку, — посоветовал Даниил.
Им было страшно стоять пред картиной великого разгула огненной стихии, и они прятали свой страх в ворохах слов. Всё-таки они были молоды, и им никогда не случалось очутиться лицом к лицу с таким бедствием. К тому же им показалось, что о них забыли. Да и кому о них помнить, если все были озабочены одним: как спасти имущество, себя, куда бежать, если пожарище осадит твой дом, твоё подворье. С колокольни, однако, было видно в красном свете, как по каменным мостовым Кремля бегают ратники, поднося воду к палатам. Но те, кто обитал в царских и боярских палатах, уже давно покинули Кремль и Москву.
— Как ты думаешь, Данилушка, где сейчас царь-батюшка?
— Видел я, как он в Воробьёвский дворец умчал и всех своих близких увёз. А здесь, должно быть, остался дядя его князь Юрий. Не любит он покидать Кремль. Словно стережёт его.
Далеко за полночь на колокольню поднялись два молодых ратника. Один из них, что был повыше и постарше, спросил:
— Ну как, стоит пожар аль движется?
— Пляшет по-дьявольски, — ответил шустрый Пономарь.
— Воля вам дана, идите отсюда. Так воевода князь Андрей велел.