На том разговор в Разрядном приказе и завершился. Но уходил Даниил из него озабоченным. Чувствовал, что за этим походом в Казанский край у него круто изменится жизненный путь: не быть ему отныне стряпчим, и в ертауле не служить, и в Москве ему бывать раз в год по обещанию. Было ли это продолжением опалы, он не знал. Спросил, однако, у старшего брата:
— К чему сей поворот приведёт меня, Алёша?
— Одно могу сказать, Данилушка: от тебя ждут и хотят большего, чем ты делал до сей поры. Был ты в приказе стряпчим, будешь подьячим, дьяком. Ничего это тебе не принесёт, ни похвалы, ни радости. А тут… Тут всё будет зависеть от тебя, ежели розмыслом богат.
— И то верно. Ладно, постараюсь служить достойно. Мне ведь есть с кого пример брать: с тебя, с батюшки.
По дороге к палатам купца Хвощева Даниил рассказал Алексею о потере невесты, о гибели её родителей, обо всём том, что случилось в Козельске: как он выгорел, как гонялись два полка за ордынцами. В конце добавил:
— Теперь будут ждать меня по весне в ертауле. Отважные воины там.
— О том не горюй. Будут у тебя и другие встречи-знакомства. Ты легко сходишься с людьми.
На Малой Полянке по поводу возвращения Даниила Фёдор Адашев вместе с купцом Игнатием Хвощевым учинили торжественную трапезу. Была она и радостной и грустной. Радовались, что прошёл крещение сечей, что опалу сняли, грустили по утере Катюши, которая всей семьёй Адашевых была любима. Когда же Даниил поведал отцу о том, какой смертью погиб батюшка Питирим и его супруга Авдотья, Фёдор прослезился.
— Рассказывали очевидцы, что он повёл прихожан из храма и, подняв крест над головой, вывел их из города, к лесу подался, но налетели нукеры князя Ахмата и началось избиение. Батюшку же на аркане в поле утащили и там закололи.
Помолились за упокой душ Авдотьи и Питирима, выпили хлебной водки. А потом Фёдор сказал младшему сыну:
— Послушай меня, Данилушка, внимательно. Вижу я, что жизнь поведёт тебя по воеводской стезе. После твоего ратного похода на ордынцев у тебя будут десятки подобных. И дома у очага тебе не сидеть.
— От судьбы не уйдёшь, батюшка.
— Верно. Потому скажу тебе главное: пришла пора искать семеюшку. Выбор твой видишь как обернулся. Позволь же нам с матушкой о тебе позаботиться. И прошу, не перечь отчей воле. Мы тебе худа не желаем.
— Батюшка, я молчу.
— Вот и славно. Нашему дому нужен наследник, он должен идти от тебя. Вот и смекай, почему я проявляю свою волю. Ты можешь горевать о Кате, и знаю, ещё много воды утечёт, пока боль потери исчезнет. Но это не должно мешать течению жизни.
— Батюшка, как скажешь, так и будет.
— Ульянушка, — обратился Фёдор к жене, — он говорит искренне. Теперь за тобой слово, за твоими свахами.
Ульяна всегда умела угодить супругу, ответила с поклоном:
— Старшему нашла ладную семеюшку и меньшому найду разумницу покладистую и пригожую.
— Вот и славно, — повторил Фёдор. — А теперь, Данилушка, скажи, с чем пожаловал в Москву. Ведь опала-то на тебе ещё лежит.
— Не лежит уже, батюшка. Да вот Алёша обо всём расскажет, что меня привело в Москву и что дальше будет. А меня ты отпусти, батюшка, на Сивцев Вражек. Там баньку истопили. И ко сну всё готово будет. Устал я ноне…
— К бане-то приклад нужен: чистое исподнее, рубахи, а там того нет. Ты уж потерпи. А ты, матушка, распорядись всё в возок уложить и на Иванову долю тоже. Потом и поедут на. Сивцев…
Трое суток Даниила и Ивана никто не тревожил. Они во благость себе отсыпались в большой и тёплой каморе, поставленной на конюшне костромичами, как они говорили, в неурочное время. Днём же неугомонные Даниил и Иван искали себе дела, просили Авдея:
— Дай нам, дядька Авдей, наряд, чтобы косточки размять.
И Авдей поставил над ними мастера возводить огорожу вокруг подворья взамен сгоревшей.
В Кремле той порой интерес к Даниилу не угас. В эти годы — с 1548-го по 1555-й — по воле царя в Разрядном приказе составлялся родословник всех именитых и менее именитых русичей боярского, княжеского и дворянского звания. По кириллице фамилии на «А» уже были отработаны, и прямо-таки на другой день после встречи с Алексеем и Даниилом думный боярин Дмитрий Романов потребовал подать ему листы с родословной Адашевых.
— Должно мне знать, кому благотворим и кого в дело государево впрягаем, — сказал он дьяку Мефодию, принёсшему листы.
В листах об Адашевых было записано: «Служилый дворянский род дал Руси трёх исторических деятелей, из которых один пользовался особым влиянием на царя Ивана IV Грозного». А в родословнике было написано так: «Фамильное прозвание Адашевых восточного происхождения. В летописи (Воскресенской) под 6891 (1382) годом сказано: „Тое же осени бысть во Владимери посол лют Адаш Тахтамыш“. Мордовский князь Адаш, живший в XV столетии, стал родоначальником мурз и дворян Акчуриных и Адашевых. В турецком языке есть слово „адаш“, сокращённое из „ад-даш“, с значением „соименник“, тёзка».