— Не интересует, — я поднялся на ноги и направился к выходу.
— Талек, погоди.
Я остановился у самой двери и обернулся, вопросительно посмотрев на хозяина кабинета.
— Что ты собрался делать?
— Как что? Уйти отсюда, конечно.
— Но мы же не договорились.
— Вообще-то, договорились. Еще месяц назад. И по этому договору ты должен был предоставить мне оружие, которое я должен перепродать.
— Но мы не договаривались о конкретных сроках.
— Как и о дополнительных условиях, — не сдавался я. — И вообще, ты же уже однажды пытался меня обдурить. Неужели ты так и не понял, что со мной нельзя играть втемную?
Некоторое время мы с ним играли в гляделки, после чего Селех сказал:
— Садись уже. Так и быть, поговорим нормально.
Я послушно вернулся к столу и молча сел на свой стул.
— Ты должен понимать, что дело не столько в том, чтобы найти такое количество оружия. Сколько в том, чтобы оформить его так, чтобы это не вызвало подозрений… У разных личностей.
Я понимал о чем он говорит. Действительно, одно дело — просто раздобыть оружие, его и в нашем мире умудрялись воровать буквально камазами, и никто ничего не мог сделать (да и не особо-то и хотел, чего уж тут). А вот легализировать — это совсем другое. Уверен, что такие персоналии, как начальник личной королевской стражи, находятся под постоянным наблюдением нужных людей. И те, узнав, что этот самый начальник вдруг куда-то выделил целую кучу оружия, могут понять все неправильно. Или, что намного хуже — правильно. Что не было нужно ни мне, ни самому барону. Только вот, это понимание ничуть не меняло того факта, что мы уже договорились. Поэтому, я спокойно заметил:
— Я это понимаю.
— Ну вот, — облегченно выдохнул мой собеседник. — Тогда какие тут могут быть вопросы?
— Никаких. Но мы уже договорились.
Селех грязно выругался. Ну а что ты хотел, дядя? Я могу быть той еще занозой в заднице, особенно когда меня пытаются сыграть втемную. Впрочем, я хотел лишь немного его позлить, и указать на необходимость воспринимать меня всерьез. В остальном же, как это не прискорбно, мне придется мириться с реальным положением вещей, каким бы хреновым оно не было. К сожалению, я уже выбрал свою сторону. А коней на переправе не меняют. Поэтому, дождавшись пока поток фарско-манкарийских идиом немного поутихнет, я поинтересовался:
— Что ты предлагаешь? Только конкретно и без экивоков.
— Ты должен будешь убрать одного человека. Главу городской стражи Эйналы.
— КОГО — КОГО УБРАТЬ?! — Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать.
— Кого слышал, — оборвал меня мой собеседник. — И вообще — не ори. Мало ли кто еще услышит.
— Ты вообще в своем уме? — Все же внял я совету, изрядно снизив количество децибел в голосе. — Зачем мне его убивать? Да и как это касается наших с тобою дел?
— Затем, что именно через него проходит вся оптовая торговля оружием. Уберешь его — я сделаю так, что товар, передаваемый тебе, станет полностью легальным и не вызовет ни у кого ненужных вопросов.
— А почему бы не решить дело миром? — Задал я следующий вопрос. — Неужели он не любит деньги?
— О, еще как любит. Я бы даже сказал — сверх всякой меры. Отчасти, именно поэтому этого человека проще убить, чем с ним договориться.
— Тебе?
— Всем, кто не его деловой партнер, скажем так.
— Допустим, что я соглашусь. — Задумчиво проговорил я. — Что я за это получу?
Барон фон Мардих удивленно на меня посмотрел, а затем с явно читаемым недоумением в голосе ответил:
— Оружие.
Я вновь тяжело вздохнул и закрыл глаза. Какой же это тяжелый человек. Ну ни в какую он не хочет нормально общаться.
— Селех, — я постарался говорить спокойно, хотя мое терпение уже было на нуле.
— Почему ты раз за разом продолжаешь считать меня кретином? Ну не привезу я фарсам оружие или привезу мало? Да и хрен бы с ним! Как-то они держались все это время, и еще продержатся. К тому же есть еще Дорса, которая скорее всего не откажет. Другие купцы, в конце концов. Не говоря уже о том, что я могу просто провезти все контрабандой. Да так, что комар носа не подточит. Нет, дорогой, это устранение, оно необходимо только тебе. Поэтому, если ты хочешь, чтобы я убрал начальника городской стражи, то называй свою реальную цену, а не пытайся сыграть меня в темную. Мое терпение, если что, не бесконечно.
Хозяин кабинета некоторое время сверлил меня тяжелым взглядом. Но, видя, что это не производит на меня никакого впечатления, наконец сдался и произнес: