А потом, когда я, заинтересовавшись этим вопросом, начал копать глубже и узнал, что это не внезапный приступ идиотизма, а вполне себе древний традиционный танец маори. Покопался в его истории, посмотрел еще несколько видео, включая самую большую Хаку в мире. Тогда понял, что, если уж кто и чудик, так это я.
Так и тут, вполне возможно, что все это квадратно-топорное безобразие — ничто иное, как манкарийское наследие, имеющее глубокий смысл, который я пока не в состоянии понять.
Пока я предавался подобным размышлениям, танец закончился и, под одобрительный гул толпы, пара поклонилась сначала хозяину дома, потом самым важным на вид дядечкам, а после всем остальным. Ну и напоследок — друг другу. Затем они разошлись, каждый в свою сторону. И тут же часть гостей потянулась обратно в пиршественную залу.
Что ж, вот все и стало на свои места. Судя по всему, это и правда была какая-то местная традиция, о которой я не знал. Нужно будет у девчонок, при случае, узнать. И вообще, стоит уделять таким вещам больше внимания. А то, если бы не толпа, на которую я и ориентировался, мог бы выйти небольшой конфуз.
Но, об этом потом, вон, кавалеры начали подходить к дамам и приглашать тех на танец. Пора знакомиться, тем более что сыночек хозяина дома, как раз направлялся в нашу сторону.
Я подошел к Яльри и вежливо поинтересовался:
— Миледи, разрешите пригласить вас на танец?
Девушка, стоявшая ко мне боком, повернулась, окинула меня оценивающим взглядом. После чего, видимо не впечатлившись, вежливо произнесла:
— Простите…
Но я был бы не я, если бы так просто сдался. Не дал закончить девушке стандартную формулу отказа, нагло перебив ее, заявил:
— Не спешите отказываться, миледи. Есть на этом торжестве, личности и похуже меня. — Указал взглядом на приближающегося именинника. — Да и я, если меня хорошо одеть и причесать, не так уж и плох.
Девушка проследила за моим взглядом, все правильно оценила и тут же поспешно сказала:
— Я согласна.
— Тогда прошу. — Я сделал приглашающий жест в сторону танцевального круга, на котором все в том же танце уже топталось несколько других пар. Краем глаза успел заметить, как несостоявшийся Ромео, тут же сменил намеченный курс, и остановился перед еще одной разряженной в шелка красоткой. Ну да, ему, как виновнику торжества, нельзя просто отсиживаться у банкетных столов.
— Вы не местный? — Спросила меня Яльри, когда мы влились в компанию танцующих.
— Как вы догадались?
— Никто из местных не посмел бы совершить то, что совершили вы. Вы знаете, что вас ждут крупные неприятности?
— За что? — Сделал большие глаза я.
— За то, что вы пригласили меня на танец. Сын эсквайра очень мстительный и злопамятный человек.
— Ну, раз у меня все равно неприятности, то не откажитесь ли вы сопровождать меня до конца вечера?
— Зачем вам это…
— Шурик, меня зовут Шурик, — представился я своим настоящим именем. Почему-то называться Талеком не хотелось совершенно.
— Просто Шурик?
— Не просто, — я улыбнулся. — Но, позвольте мне умолчать о моей фамилии.
Она посмотрела на меня с интересом. Ну да, во все времена и во всех мирах красоток привлекала таинственность. Тем не менее это была дерзость с моей стороны, и она, как приличная девушка, не могла мне не указать на это:
— Это, по меньшей мере невежливо.
— Не менее невежливо, чем не представляться в ответ? — Улыбнулся я. — Прошу прощения, миледи, но для такой таинственности есть причины.
— Меня зовут Яльри. Яльри ди Марциль. Мы с отцом недавно прибыли из Ноллы.
— Польщен.
— Ну так вот, Шурик. Зачем вам это?
— А если я скажу, что влюбился в вас с первого взгляда и теперь, ради ваших чудесных глаз, готов на все?
— То я вам отвечу, что вы не только неотесанный чурбан, но и грубиян. — Несмотря на резкость слов, глаза ее смеялись, так что я решил не принимать столь колкие слова близко к сердцу.
— Тогда, считайте меня просто рыцарем.
— Рыцарем? — Непонимающе посмотрела она на меня.
— Да, я как истинный рыцарь, не мог пройти мимо женской беды.
— Неужели похоже, что я в беде?
— Не вы. Другие дамы.
Она бросила на меня еще один непонимающий взгляд, поэтому мне пришлось пояснить свою мысль:
— Вы настолько ослепительно красивы, что другие дамы просто меркнут в этом сиянии. Вот я и решил взвалить на себя столь тяжкое бремя, давая этим бедняжкам хоть немного надежны на мужское внимание.