Девчонки чуток отодвинулись и выжидающе замерли.
— Эх, отодрать бы вас сейчас, — произнес я мечтательно, как вживую представляя себе эту упоительную картину, но услышав хихиканье, поторопился уточнить: — Армейским ремнем. Да так, чтобы с недельку только на животе спать могли. Ну, это вас еще ждет, заслужили. Обещаю. А теперь, девушки, не шалите. И если готовы, топайте за мной…
Угу, сейчас. Это они думали, что готовы. Вот только шнурки погладить забыли.
— Стоять. Ну-ка, пигалица…
— Мила…
— Чего?
— Милкой ее зовут, — подсобила Листица.
— Я понял… — еще один сладкий батончик, в смысле — бутончик, на мою бедную голову. — Ну-ка, «Милка Вей», подпрыгни.
Пигалица по привычке приоткрыла клювик, но получила тычок в бок от старшей подруги, и клювик у птички захлопнулся, даже не чирикнув. Кстати, как и ее попытка взлететь. Ну, так и не удивительно… Хотел бы я посмотреть на того силача, особенно в ее весовой категории, которому такое упражнение оказалось бы под силу. Как только вообще до места сбора добрела?
— Понятно. Будем раздеваться…
— Что, прямо вот тут? — все же осмелилось пропищать очень курносое и не менее озабоченное создание.
— Да! И немедленно… — рыкнул я, не зная, чего в данную минуту хочу больше: злиться или смеяться. А раздвоение личности, не самое лучшее, что может позволить себе командир перед сражением. Особенно, если он уже страдает его разтроением!.. В смысле, не расстройством, а что в голове и без того еще три сознания живут. — Быстро снимай все железо, до… рубашки…
Передо мной легли — шишак с бармицей, горжет, наручи, айлеты [тип наплечников], полная кольчуга с зерцалом и акетон [поддоспешная стеганая куртка].
Процесс снимания замшевых штанишек, был задержан по двум равноценным причинам. Первая — шнуровка черевичек, эдакий вариант берцев на каблуках. И моим полуобморочным состоянием… Увидев, как девушка сперва приспустила штаны до колен, и только после этого, заметив что на ней не юбка, принялась расшнуровывать обувь, я по настоящему осознал: что такое — быть наставником молодежи! Особенно — в женском коллективе. Возница, правящий упряжкой из рака, щуки и лебедя, счастливчик и шланг... гофрированный.
— Хватит!
Очевидно, я был слишком эмоционален, потому что от моего окрика курносая пигалица тут же хлопнулась наземь тем местом, которое еще минуту тому прикрывала замша.
— Э-э-э… Я хотел сказать, — поправился я поспешно, — что штаны можно не снимать.
Теперь девчонки удивились по-настоящему. Обе. Но, раз мужчина приказал, никуда не денешься. Ему виднее — как удобнее. В штанах, значит, в штанах…
Господи, ну за что мне такое наказание? Или, может быть, по какому-то странному недоразумению, Ты, Всеблагой, считаешь это наградой?..
Глава тридцать четвертая
Широким шагом я твердо впечатывал каблуки в брусчатку. Словно хотел оторваться и уйти от собственной тени. Но тени, в количестве две штуки, упорно не отставали. Хотя им для этого приходилось почти бежать. Нет, это я не издевался над девчонками, наглядно демонстрируя им тягости и лишения воинской службы. Просто ноги у меня длинные и, когда задумываюсь, как сейчас, то прогулка со мной, для обычного человека превращается в бег трусцой.
Помнится, в той прошлой жизни, я как-то, идя по городу под ручку с девушкой, случайно встретил свою мать (как она там сейчас?). И когда мама вежливо поинтересовалась: «Гуляете, дети?», — моя тогдашняя подружка в ответ брякнула: «Это Влад гуляет, а я — бегаю за ним…»
Оставив Миле из прежнего набора брони только стеганую куртку-акетон и шишак, прежде отсоединив кольчужную вуаль, да и тот скорее для защиты буйной головушки от низкорастущих веток, я существенно облегчил пигалице возможность передвигаться. В бой я их все равно не поведу, а для леса — самое то. Из оружия выбрал вилы и топорик. Вещи привычные, а значит, есть шанс, что девчонка умеет ими пользоваться и сдуру не поранится. Ну, а Листица к тому времени настолько обвыклась к трофейному обмундированию, что даже пилум не казался чужеродным в ее руках. Почти как ухват, только другой модели…