— Вот еще глупость, — вождь Лупоглазых отвечал негромко, но судя по всему был уверен, что староста Выселок его слышит. — Разве люди держат свои обещания, перед свиньями или баранами? А как ваши женщины сладко приговаривают, когда наполняют кормушку? Я сам видел, как ты чесал за ухом кабана, прежде чем заколоть его… Разве не так?
— Ты сам свинья, бесчестный гоблин!
Гырдрым только усмехнулся.
— Нет, ты не свинья, ты жалкая, ничтожная крыса! Как и весь твой клан.
Оскорбление подействовало. Вождь Лупоглазых вскочил с земли и угрожающе показал кулак башне.
— Ты зря это сказал, чел! Теперь я тебя точно убью. А хотел всего лишь дань взять, да пару людишек высечь кнутом. За непослушание.
— Хотел яиц набрать, да ненароком курицу прирезал… — насмешливо ответил Титыч. — Заодно и курятник сжег…
«Хорошая магия, надо запомнить. Голос звучит в десятки раз громче, чем в мегафон, и каждый оттенок сохранился».
— Мой курятник. Захочу — сожгу. Захочу — новый построю… — проворчал Гырдрым. — А за оскорбление спрошу отдельно. С тебя лично.
— А вот тут ты, вождь, сильно ошибаешься, — засмеялся староста. Немного помолчал, интригуя, и серьезно добавил: — О чем вскоре очень пожалеешь! Выселки больше не подвластны гоблинам…
— Что он там кукарекает? — хохотнул Ачхырз. — Эй, петушок! Слезай с насеста и иди сюда. Тогда и поглядим: кто и о чем пожалеет! Кстати, прихвати с собой Защитника. Где ты там его прячешь? Из старого петуха хороший холодец получится, а молоденького — мы так зажарим. Целиком.
— С Ушастой собакой мне и вовсе не о чем разговаривать. А тебя, Гырдрым, предупреждаю в последний раз — убирайся, покуда цел!
Вряд ли вождя Лупоглазых могли испугать какие-то угрозы, но шорох стрел и вопли раненных гоблинов, раздавшиеся вслед за словами Титыча, удивили его очень сильно. До полного изумления.
— Вы смеете нарушить указ своего Императора?.. Он же прикажет сравнять Выселки с землей и солью присыпать.
Стрелы прошелестели второй раз. Количество вопящих гоблинов удвоилось. Не считая умолкших…
— Вождь! У нас шестеро убитых!
— Отойти от костров! Потушить лишний огонь! — распорядился Гырдрым. — Безумцы! Теперь даже мое заступничество не спасет Выселки от уничтожения! Вы все покойники… Вместе с бабами и детьми.
— Ты плохо меня слушал, Гырдрым — вождь клана Лупоглазых. Выселки гоблинам больше не подвластны.
— Думаешь, одна победа в поединке освободила вас? — засмеялся Великий Уруш-хаш. — Глупец. Кто подтвердит твои слова? И вообще — кто тебя слушать станет, если два вождя объявят вас бунтовщиками? А мы с самого утра пошлем гонца к префекту. Даже не сомневайся. Лучше, прекращай бессмысленное сопротивление и выходите из башни. Лесом клянусь, что пострадают только мужчины. И то — не все… Будем пороть пока не устанем… или не надоест.
— Ты очень добр, шаман, но намерен распоряжаться тем, что тебе не принадлежит. Для особо глупых гоблинов и их, еще более тупого, вождя, повторяю еще раз. У Выселок теперь другой хозяин. Тролль!
— Какой еще тролль, чел? Что ты брешешь? — возмущенно воскликнул Гырдрым. — Откуда он взялся?
— Утром Хозяин вернется с пастбища, сам и спросишь, если осмелишься его дождаться… А пока, бегите или прячьтесь. Хозяин велел нам защищать собственность троллей от любого посягательства. И мы всего лишь выполняем распоряжение нового Хозяина. Кстати, очень охотно… Парни, стреляйте во все, что шевелится! Этой ночью в деревне своих нет!.. Чем больше трупов предъявим — тем Хозяин добрее будет.
Если кто-то из гоблинов еще не поверил услышанному, или посчитал слова старосты очередной хитростью, и поэтому не торопился выполнять приказ вождя, — то хлынувший на лагерь ливень стрел оказался гораздо убедительнее.
И только теперь окончательно стала понятна избирательная забывчивость крестьян, предоставившая в распоряжение врага такое количество хмельных напитков, сдобренных травяными настойками Искры. Пьяные гоблины, даже сохранившие способность передвигаться, становились прекрасными мишенями, для засевших у бойниц башни охотников. А имевшие неосторожность уснуть вблизи костров, вообще погибали так и не придя в себя…
Глава сорок четвертая