Лоэ умолк, понуро глядя в пол. Эрван ждал, стараясь не шевелиться и дышать как можно тише.
– Здесь, как и в старых землях, он сначала взялся за людей.
Недолгое молчание будто обессилило доктора: голос звучал неуверенно и тихо, казалось, каждое слово давалось с трудом.
– Война алтарей? – решился спросить Эрван.
– Да, – Лоэ кивнул. – Война алтарей. Десятки лет огня и крови, целые города, превращённые в кладбища… А в конце – нашествие фаэри.
Лоэ вздохнул, устало провёл рукой по волосам.
– Но главной цели – власти над людьми – Кромм не достиг. И тогда взялся за фоморов.
Эрван вытаращил глаза.
– Так, значит, их бог – это…
Лоэ кивнул.
– Да. Тот, кого мы… предпочитаем не называть. Или кто-то из его миньонов – разница невелика.
Он дал им власть над погодой – это помогло выжить на ледяных равнинах севера. Он научил их строить корабли – рыболовство решило проблему голода. Он открыл знание их шаманам – у фоморов теперь нет неизлечимых болезней.
– Вопрос цены… – тихо произнёс Эрван.
– Да, – отозвался доктор, похоже, он успел забыть, что велел Эрвану лежать тихо. – Вопрос цены. Плата всегда одна – ужас, смерть и такое посмертие, по сравнению с которым… Лучше тебе не знать.
У Эрвана по спине побежали мурашки. Он сглотнул, подавляя внезапное желание зажмуриться.
– Но какое отношение…
– Прямое.
На миг Эрвану показалось – ледяная оболочка треснула, он проник в мысли и чувства доктора, зацепился за его взгляд. Что там, внутри, за чёрными зрачками? Страх? Жалость? Сожаление? Нет – не разобрать.
Эрван еле слышно вздохнул: вот именно – показалось… Доктор оставался непроницаемым. Как обычно. Только говорил отрывисто и тихо, будто опасался, что они в каюте не одни.
– То снадобье, что я тебе дал… Это не лекарство – в привычном смысле.
Лоэ устало опустил плечи. На мгновение умолк.
– В его основе – бойцовый яд фоморов. Ты знаешь, о чем я, верно?
Эрван опешил. Память услужливо подсунула картинку – яркую, свежую, словно все было вчера: обезумевшие воины-фоморы – с десяток, не больше, – бросаются на двадцатифутовую стену. Защитники швыряют валуны им на головы, кипящее масло с омерзительным шипением льётся на голые плечи… А те, не обращая внимания ни на что, – ломают, давят, бьют, зубами грызут каменные глыбы. Минута – и в пролом втискивается вопящая орда! Прямо по дымящимся останкам тех, проделавших брешь…
– Довелось, – угрюмо кивнул Эрван. – Но почему я жив? Ведь бойцовый яд смертелен. Те… кого я видел, умерли быстро.
– Потому что это не чистый яд фоморов, – терпеливо объяснил Лоэ. – Только его ингредиенты, смешанные с обычными нашими снадобьями. Точного состава бойцового яда, кстати, мы до сих пор не знаем. А вот отдельные части… да, редко, но попадают к нам.
– Но я всё равно не понимаю, – сказал Эрван. – Если я не умер, если я здоров – проблемы нет, так?
– Не так! – Лоэ неожиданно ударил кулаком по столу. Огарок выскочил из подсвечника, покатился по столешнице, упал – доктор и головы не повернул. – Откуда, по-твоему, берутся снадобья фоморов – бабушка-травница в котомке приносит? Они плод колдовского ритуала! Я не знаю точно, как там что происходит, но сомнений нет – зло пропитывает их, обволакивает, даёт им силу… Договор со злом, понимаешь? И плодом этого договора ты воспользовался, хоть и неумышленно.
Повисла звенящая тишина. Эрван, нахмурившись, лихорадочно соображал.
– Но тогда получается, вы влипли ещё сильней меня. – Ведь это вы приняли решение прибегнуть к… скажем так, посторонней помощи – причём вполне сознательно, да?
Лоэ невесело рассмеялся.
– То ли хороший ты человек, Эрван, – то ли глупый. Сам влип дальше некуда, а за других переживаешь… – Лоэ вздохнул. – Ты прав. Если мы, как ты выражаешься, «влипли», то оба, причём я сильнее.
– Но зачем было…
– Ты умирал. А я врач, – просто ответил Лоэ.
Эрван осоловело помотал головой, борясь с подступившей зевотой.
Многовато для одного дня… Вот бы просто уткнуться в подушку и забыть обо всём! Хоть на время, а? Оставалось одно, последнее…
– И что теперь будет? С вами и… – Эрван запнулся. – Со мной?
Лоэ пожал плечами.
– Кто знает? Может быть, ничего. А может быть, мы балансируем на краю пропасти, и любое неверное решение станет для нас роковым. А быть может, мы уже падаем в бездну… только ещё не знаем об этом…
Он встал. Сутулясь, подошёл к двери. Обернулся.
– Я не мог поступить иначе. Но возможно, для нас обоих было бы лучше… дать тебе умереть.
Эрван Гвент. Дневник.
…Лоэ прав – зря я спросил. Что мне, боцмана мало? А тут… И перепугался до одури, и не понял ничего: Кромм, фоморы, магия севера… А я тут при чем? Неужели из-за какой-то неведомой дряни на меня и впрямь могут – как бы это поаккуратнее… – обратить внимание?
Вот пишу сейчас и знаю: да. Не понимаю, а чую нутром – разница важная. Когда начинаю думать об этом обо всем… То холодом по спине протянет, то голова закружится… А иногда съёжиться охота – будто сзади смотрит кто.
Эх, доктор, может, и впрямь было лучше… того? И все проблемы – разом?
То-то боцман будет счастлив… Нет уж, обойдётся!
Главное, не торопиться. Разложить все по полочкам и не наделать глупостей, как тогда – с Одноухим.
Итак: про магию, страх и прочее – забыть! Хоть на время. Сейчас моя головная боль – Бастиан. С него и начну.
Эх, не знаете вы меня, милейший боцман! И скоро в этом убедитесь.
Обещаю.
Глава 3
«Горностай». Судовой журнал.
…два дня до летнего солнцеворота, по римскому счислению – девятнадцатое июня. На рассвете судно встало на якорь возле острова Керуак. Цель – перетяжка такелажа, забор пресной воды. Происшествий нет. Больных, раненых нет.
– Навались! Хэй-о-хэй!
Дружный взмах – лопасти вспенили воду, но перегруженный ялик сдвинулся едва на фут. Возле планшира угрожающе заплескалась вода.
– Полегче, дурни! Зальёт! Хэй-о-хэй!
Эрван стиснул зубы. Хрипя от натуги, потянул тяжёлое весло – спина отозвалась болью. До «Горностая» оставалось всего ничего. Сто футов. Сто взмахов.
– Хэй-о-хэй!
Третий рейс. Последний на сегодня. Дотянуть до судна, перекидать на палубу оставшиеся бочки… Обратно порожняком. Уже легче.
Перед глазами – грубая рубаха переднего гребца. Ткань в тёмных пятнах пота то обвисает складками, то натягивается так, что вылезают нитки из швов.
– Хэй-о-хэй!
Солнце… Зараза… А зимой в Морском Ключе тосковал по нему… Идиот. Висит сейчас в зените, жарит… Как будто над башкой костёр развели, вот-вот угли за шиворот посыплются…
Головная повязка высохла, едва успели от берега отойти. Сейчас бы в море обмакнуть – вот оно, рядом, только руку протяни…
– Хэй-о-хэй!
Пить… Анкерками вся лодка уставлена, повернуться негде. Выбить бы крышку, окунуть голову в родниковую воду… Её ж ледяной набирали, наверняка не успела согреться…
– Хэй-о-хэй! Хэй-о-хэй! Хэй-о-хэй!!!
Глухой стук. На лодку падает тень от борта. Справились!
– Вот ведь… Не могли ближе якорь бросить? – прохрипел кто-то.
– Гоэл, ты, что ль? До старости дожил, а глупей Яника! Да из-за вас, дурачья, капитан и так рискует: не успеем до отлива, ляжем на борт, зароемся в песочек… Может, ты потом судно с мели снимешь? А мы посмотрим.
Бастиан обвёл матросов презрительным взглядом.
– Ладно, малахольные! Валяйтесь пока. Без вас управлюсь.
Он проворно завёл тали под бочонок.
– Первый пошёл!
Несмотря на усталость, Эрван был ошарашен силой Бастиана. Под восхищённый шёпот матросов тот управлялся с тяжеленными бочками как с игрушками: казалось, захоти он только – и начнёт ими жонглировать.