– Вот тебе потеха! – засмеялся он. – Ты ещё глупее и самонадеяннее, чем я думал. Брось эти попытки, Кармелон. Зачем попусту тратить силы. В скором времени они тебе ещё понадобятся.
Рокхан опустился на колени перед телом Амиранды.
– Эх, – вздохнул он, – жаль всё таки, что погибла такая красота. У вас родился бы прелестный ребенок.
Он положил руку на живот Амиранды.
– Да, без сомнений, это была бы девочка. Но что же теперь поделаешь. Дело сделано, и произошедшего не вернуть.
Колдун поднялся на ноги и, вытерев окровавленный нож о свои грязные лохмотья, обратился ко мне.
– Тебе, видимо, сейчас больно, друг мой. Да-да, я понимаю тебя. Мне было столь же больно. Моя боль была на столько нестерпима, что я, как и ты сейчас, поклялся отомстить обидчикам. Я своё слово сдержал. Но боюсь тебе, Кармелон, не суждено будет сдержать своё.
Сказав это, Рокхан щёлкнул пальцами. Способность двигаться вернулась ко мне. Я крепко стиснул в руках меч.
– Смотри на меня, Кармелон, сын Мелона. Смотри внимательно, ибо эту картину ты будешь видеть перед собой всю оставшуюся жизнь.
Колдун замахнулся ножом и, прежде чем я успел хоть что-нибудь предпринять, вонзил его прямо себе в сердце. С ехидной улыбкой на грязном лице, он пошатнулся, скривился от боли и, рухнув на пол, произнес свои последние слова:
– Я проклинаю тебя на вечные муки, Кармелон. Ты потеряешь со смертью жены всю свою власть. Все отвернутся от тебя, а те, в кого ты будешь влюбляться, станут гибнуть мучительной смертью. Прощай же, друг мой! Свидимся в аду!
И Рокхан, улыбнувшись, испустил дух.
Но перед тем, как в глазах его потухла последняя искра жизни, с колдуном произошло странное превращение. Одежды его, до этого грязные и оборванные, превратились в доспехи царской стражи. Лицо Рокхана затуманилось, и через мгновение на меня смотрел уже знакомый взгляд голубых глаз. На полу моей спальни лежал глава королевской стражи. Мой лучший друг. Санктур.
Потрясенный произошедшей переменой, я не сразу уловил смысла сказанных Рокханом слов. Но когда за дверью спальни раздались торопливые шаги и выкрики солдат, я начал, хотя и смутно, понимать их значение. И в ту же секунду в руке моей против воли оказался окровавленный нож, которым была убита Амиранда.
Двери спальни распахнулись и внутрь вбежало восемь стражей, а вслед за ними мой отец, царь Мелон, и король Нарвиль, отец Амиранды.
Увидев окровавленное тело дочери, король растолкал стражу и кинулся к Амиранде. Но сколько бы вопрошающи ни были его крики, вернуть дочь к жизни он бы не смог.
Мой отец подошёл ко мне и склонился.
– Что тут случилось? – спросил он. Потом шёпотом добавил. – Стража слышала, как вы с Амирандой кричали друг на друга. Что тут произошло? Это сделал ты?
Он повернул голову и заметил мертвого Санктура.
– О, Боги, Санктур! Да что тут у вас вообще произошло?
Я едва слышно ответил:
– Рокхан. Это дело рук Рокхана, отец. Он...
Но меня перебили. Король Нарвиль своим крепким кулаком ударил меня прямо в челюсть. Удар получился отличным. В иной ситуации я бы, конечно, не допустил подобного, но в тот момент мне было наплевать – если он так хочет, пусть бьёт. Я бы на его место, скорее всего, поступил бы так же.
– Ах ты отродье! Ты убил мою девочку, мою дочку! Убийца!
Нарвиль успел ударить меня трижды, пока его не оттащила стража отца.
– Успокойся, Гергос! – вскричал отец. – Ты что творишь? Это мой сын, и я сильно сомневаюсь, что он мог убить Амиранду! Уймись!
– Мою дочь лишили жизни, – крикнул в ответ Нарвиль. – Я всегда знал, что твой сын убийца! Я предупреждал Амиранду, что из её брака с твоим сыном ничего не выйдет, но она не послушалась. И вот результат! Я не навижу тебя, ублюдок!
Собрав остаток сил, я поднялся на ноги. Клинок всё ещё был у меня в руках. Я сказал:
– Я виновен в смерти Амиранды, да. Но я её не убивал. Это сделал Рокхан. Он был здесь, мы дрались с ним, но он победил. И убил Амиранду, отомстив за то, что мы лишили его семьи.
– Лжец!
– Нет, я не лгу, Нарвиль. Мне больно признавать, но я не смог спасти вашу дочь. Рокхан убил её, а после убил себя. Вот он, – я указал на лежащего Санктура. – Рокхан.
– Сынок, – заговорил отец, – что ты такое говоришь? Это же Санктур, твой лучший друг и начальник моей стражи. А Рокхан мертв уже два месяца. Что с тобой?
– Я знаю отец. И всё же перед нами лежит мертвый Рокхан. Я понятия не имею, какой магией он воспользоваться, чтобы провернуть такой трюк. Но это он. Он!
Нарвиль дико рассмеялся.
– Мелон, твой сын не только убийца, но и безумец!
– Я не безумец! – вскричал я, сжимая в руке нож; Нарвиль с отцом попятились, стража обступила меня. – Я понимаю ваше горе, Гергос. Но я не убивал Амиранду. Знаю, между вами и мной никогда не было хороших отношений, но поверьте мне хоть раз – вашу дочь убил Рокхан.