В тот же день вечером Корбин сел на лошадь и уехал из города, быстро, не жалея животное, достиг заветной поляны, открыл портал и отбыл домой — ему надо было готовиться к приему учеников.
Гроссмейстер
Ворота в столицу охранялись. Стражник, опустив копье, потребовал пошлину, сверля старика профессионально-подозрительным взглядом. Может быть, если бы не этот взгляд, старик и заплатил бы, но тут он разозлился. Его! ЕГО рассматривают, как какое-то насекомое? Быдло, пешки… А ведь он уже в силе!
Рассыпаясь тонким, почти невесомым прахом, стражник осел на землю. Его товарищ замахнулся было алебардой — и в точности повторил его судьбу. Затем то же самое ждало нескольких крестьян, видевших это. Нельзя было оставлять свидетелей.
Брезгливо подобрав полы дорожного халата, некромант вошел в город.
Глава 16
Джурайя
Бывают в жизни неудачные дни, когда все валится из рук с самого утра, а к вечеру появляется стойкое ощущение, что тебя все же сглазили. Только начавшие слушаться огненные шары и тонкий режущий клинок из белого пламени выходят из-под контроля в самый неожиданный момент. Нет, ну в самом деле! Не виновата же она, Джурайя, в том, что со своим даром и в свои почти полные девятнадцать весен она совершенно не обучена! И эти шары… Чуть-чуть отвлечешься, и эта сволочь срывается с руки и крушит на своем пути первую попавшуюся цель. Она и так уже уходит тренироваться подальше от людей. И что-то подсказывает ей, что та беседка в виде поднебесной пагоды была на этом участке сада вовсе не лишней… А кто у нас всегда и во всем виноват? Конечно, господин граф! Это он забрал к себе Прима и теперь львиную долю времени после полудня ей совершенно нечего делать. Корнелиус рекомендовал тренироваться, но, как назло, во время тренировок в голову лезли всякие ненужные мысли. Вот, например, та, что вывела из-под контроля огненный шар — просто перед глазами встал Корбин — как живой, с ехидными глазами и повадками отдыхающего хищника. Из породы кошачьих. Крупных таких кошачьих, мускулистых… Пока она не один раз на дню натыкалась на такой взгляд, он ее раздражал и вызывал желание скрыться куда подальше. А вот теперь он просто вызывал желание… И это было странно, и очень отвлекало от ежедневных тренировок. А белый клинок, ее Белое Пламя, который она создала самостоятельно и очень им гордилась? Преопаснейшая оказалась штука… Задумалась, дрогнула рука — и вот любимый розовый куст Корнелиуса срезан не то что под корень, а вместе с корнем в глубь земли на пол-аршина. Беда. Если так и дальше пойдет, после каждой ее тренировки нужно будет производить полную реконструкцию поместья…
А еще эта Анна… Вот уж где Эльке нужно славно поработать и вправить мозги, заклинившие у высокородной снобки в одном-единственном направлении — ЗАМУЖ!!! И ведь не просто замуж девке охота, а непременно за графа, ну на крайний случай за Прима. Самое смешное, что она сама так и не определилась. У Джурайи создавалось впечатление, что Анне совершенно все равно, кто из двоих вышеупомянутых магов станет ее супругом. Вот, например, сегодня: не успел Прим шагнуть в портал, как Анна перехватила Джу по дороге к конюшне.
— Мне нужны ключи от лаборатории, — надменно произнесла нахалка, пытаясь посмотреть сверху вниз на Джурайю, которая была на полголовы выше нее.
— Прим предупредил перед отъездом, что ключи никому давать нельзя. Ты ведь не занимаешься алхимией?
— Не твое дело, деревенщина! — немедленно вспыхнула гордячка. Анна происходила из древнего рода, ее мать была фрейлиной короля, а отец находился на службе у короля чуть ли не с пеленок. Когда у девочки обнаружился дар, ее мать не переставая трезвонила об этом на всю столицу. Еще бы! В последние годы магии становилось все меньше и меньше, а в старых дворянских родах — и вовсе редкость. Вырождение не щадит тех, кто раз за разом смешивает свою кровь. А тут дворянка-магичка, да немалой силы, ну и пусть дар у нее только один и подчиняется ей только вода. Для светской дамы и этого вполне достаточно. В день пятнадцатилетия мать торжественно передала свое драгоценное чадо заботам престарелого Корнелиуса, и вот теперь, в двадцать один год, Анна по всем меркам считалась уже перестарком… Было несколько предложений руки и сердца из среды обедневших дворян, пытавшихся таким образом поправить свое материальное положение и пристроиться поближе к двору, но… Тщеславие не позволяло Анне согласиться на мезальянс. В своих мечтах она была графиней, ну или герцогиней, не суть важно, женой великого мага, на худой конец сильного мага и выдающегося ученого. За время ученичества Анна имела возможность присмотреться и к «великому магу», и к «выдающемуся ученому», и обе кандидатуры ей очень нравились. Она была единственной дворянкой из учеников, и долгое время — единственной ученицей, и уже привыкла смотреть на Корбина и Прима как на свою собственность. А на ком же им еще жениться, если они равны по положению и наделены магией, в отличие от остального сброда, либо не обладающего титулом, либо не одаренного магически? И вот теперь ее надежды были грубо разрушены этой деревенщиной, которая вломилась в их размеренную жизнь с таким грохотом, что теперь только и слышно о НЕЙ и Корбине, о НЕЙ и Приме, о НЕЙ и о Корнелиусе… Как будто никто не замечает, что эта крепостная девка ей, Анне, и в подметки не годится. Ведь даже на первый взгляд видно: Анна — ЖЕНЩИНА, а не детеныш цапли. Такие мысли и чувства обуревали титулованную особу, которая теперь вынуждена унижаться перед этим ничтожеством и выпрашивать у нее заветный ключ.
Ключ от лаборатории был просто необходим Анне для составления любовного эликсира. Как маг, управляющий стихией воды, она умела составлять эликсиры на водной основе, накладывая необходимые заклятия на воду, но были необходимы некоторые ингредиенты, доступные только алхимикам. И хранились они в лаборатории Прима. Пока Прим был в поместье, попасть туда не представлялось возможным, но сейчас, похоже, у нее появился шанс…
— Долго я буду ждать? — Анна даже притопнула ножкой от нетерпения. Самое противное было то, что ее гнев и надменность не производили на Джурайю совершенно никакого впечатления. Она спокойно разглядывала беснующуюся магичку с высоты своего роста холодными серыми глазами. Лицо ее не выражало абсолютно никаких эмоций, словно они ей были недоступны. «Вот ведь рыба! — кипела от злости Анна. — Холодная снулая рыба, и глаза у нее рыбьи, и мозги, небось, тоже. Не понимает, КТО перед ней находится!»
— Ключ от лаборатории находится у Корнелиуса. По личному распоряжению Прима он выдает его мне под роспись лично в руки и принимает лично из моих рук. Все необходимое для обучения есть на учебном складе. Обратись к кладовщику, и он выдаст тебе необходимые реактивы, если они положены по программе. — Джурайя выдала заученный текст без единой запинки.
«Какой молодец все же Прим! Все предусмотрел, даже Анну. А эта мадам вообще непредсказуемая… Ну, может, только для меня, — поправила сама себя Джурайя. — Прим-то, небось, за столько лет уже выучил ее вдоль и поперек».
Оставив опешившую Анну, Джурайя развернулась и беспечно зашагала в сторону конюшни, как вдруг странная сухость во рту и головокружение заставили ее пошатнуться. Она обернулась и увидела Анну, творящую заклинание иссушения… Это было крайне неожиданно только потому, что магические поединки между учениками Корнелиуса были строго запрещены, не говоря уж о прямом нападении.
— Ты пойдешь и принесешь мне его, иначе даже твои кости рассыплются, когда последняя капля воды покинет тебя! — пафосно проговорила Анна, не желавшая признать своего поражения.
А что еще Джурайе оставалось делать? Только защищаться. Причем помня о том, что нельзя наносить вред здоровью товарищу по обучению, даже если он, в смысле она, ведет себя совсем не как товарищ… Наскоро сотворив Белый Клинок, она приставила его к лицу Анны. Концентрация. Полная концентрация. Нельзя давать руке вибрировать. Нельзя думать о мести. Прочь негативные мысли. Только защита — и ничего более.