– Но увижу ли я тебя саму, чтобы проститься?
Ишбель отрицательно мотнула головой.
– Простимся немедля, – ответила она, поднимаясь с земли.
Джильслан выпрямился вслед за ней и крепко обнял ее. Так они и стояли, крепко прильнув друг к другу и наслаждаясь недолгими и последними минутами единения. Джильслан нежно гладил ее по влажным шелковистым волосам, а она тихо роняла слезы на его плечо.
Затем они неохотно выпустили друг друга из объятий. Джильслан с тоской в сердце наблюдал, как озерная дева уходила под воду, то и дело оборачиваясь к нему. Когда она исчезла, воин почувствовал, что раздавлен всей этой несправедливостью.
За всю ночь Джильслан не сомкнул глаз, сидя на берегу и ожидая Ишбель, которая обещала приготовить ему некоторый провиант для долгого пути. А наутро он не выдержал и задремал, а когда очнулся, то увидел корзину, оставленную возле дерева, к которому был привязан конь. Джильслан обнаружил в корзине различные плоды, ягоды, что-то, завернутое в листья водорослей и ракушки. Ишбель позаботилась о том, чтобы он в пути не умер с голода.
Подправив сбрую, Джильслан вскочил в седло и, бросив последний взгляд на зеркальную поверхность озера, тронул коня. Он должен был вернуться к Императору, к тому, кому дал присягу в верности, и сообщить ему об обстановке на границе. Ведь, сказала Ишбель, это был его воинский долг.
***
Три дня и три ночи Джильслан двигался по пустынной местности, продвигаясь все дальше и дальше на восток, к пределам родной столицы. Он поехал несколько иным путем, чем тогда, когда двигался в обратную сторону. На место страшного побоища он не наткнулся, впрочем, он и не стремился снова мысленно пережить весь тот ужас при виде жуткой картины, оставленной после битвы. Теперь путь его лежал по широкому тракту, который, по-видимому, давно никем не использовался, дорога тут заросла густой травой и кустарником. Медленно подкрадывалась ночь, и Джильслан стал думать о ночлеге. Он намеревался лечь на землю, укрывшись своим плащом, но вдруг заметил вдалеке поднимающуюся в небо змейку дыма. Он сразу двинулся вперед, к его источнику. Дым, как оказалось, вырывался из трубы на крыше сиротливо стоявшего возле дороги домика. Джильслан забыл о ночлеге под открытым небом и постучался в покосившуюся дверь в надежде получить приют. Через несколько мгновений на пороге появилась старуха, такая древняя, что Джильслану показалось, что она вот-вот рассыплется. Она воззрилась на воина своими большими тусклыми глазами, а затем недовольно проворчала:
– Кого еще Тьма принесла в мою одинокую обитель?
– Меня зовут Джильслан Меллет, я устал с долгой дороги и был бы весьма и весьма признателен, если бы вы позволили мне отдохнуть до утра под крышей вашего дома.
– Какая судьба занесла тебя в эти опасные края, юноша? Эта земля пустынна и не особо приветствует путников. Я живу здесь уже давно в одиночестве своем, и у меня найдется для тебя уголок, воин, – сказала старуха, а затем отступила в сторону, приглашая Джильслана войти в свою скромную хижину.
Джильслан перешагнул через порог и оказался в тесной комнатке, заваленной всевозможными вещами. В дальнем углу стояла кровать со сломанной ножкой, которую старуха заменила подходящим по высоте поленом. Несколько стульев стояло вдоль стены, и на них были в полнейшем беспорядке разложено какое-то грязное тряпье. С низкого потолка свисала паутина; пауки устроили на нем свое царство. Единственное, что хоть немного украшало комнату – это камин, в котором танцевали языки пламени. Перед камином стояло обшарпанное кресло, в котором, свернувшись клубком, мирно спала кошка.
Старуха, которую, как выяснилось, звали Вирсавией, досыта накормила Джильслана. Пока он ел, она не сводила с него внимательного напряженного взгляда, и это, надо сказать, несколько смущало воина. А потом, когда он покончил с ужином, старуха, продолжая вглядываться в черты его лица, сказала:
– В тебе чувствуется сила, мой мальчик.
– Воин без силы не воин. Сила есть у каждого, кто выходит на поле брани биться с врагами.
– Нет, не о физической силе я говорю, – мотнула головой Вирсавия. – Вижу в тебе силу иную, ту, что отличает тебя от многих. Эта сила еще дремлет в тебе… Дай мне свою руку, воин.
Джильслан с некоторым сомнением протянул ей свою руку, не понимая, что она пытается ему доказать. Старуха крепко сжала своими цепкими пальцами его ладонь и вонзилась острым взглядом в его смятенное лицо.
– Сила воли, сила духа, – быстро зашептала Вирсавия, не ослабляя хватку. – Ты один из тех, кого судьба наградила великим даром. Я чувствую огромные способности к чародейству.