– Ишбель, любимая моя,,, – прошептал воин, прижимая ее к своей груди. – Прости меня, я подоспел слишком поздно…
Вдруг ресницы ее задрожали, и она медленно открыла глаза. При виде Джильслана улыбка тронула ее губы, и она тихо прошептала:
– Ты вернулся… Зачем?
– Я предвидел то, что случится с тобой. Но я не сумел предотвратить беду.
– Почему же не смог? – удивилась она и снова слабо улыбнулась ему. – Ты только что спас меня, мой герой.
Джильслан оглянулся на горстки пепла, оставшиеся от варварских воинов и его лицо искривилось. Он до сих пор не мог поверить, что в нем доселе была сокрыта такая неимоверная сила, которая способна живых людей в единый миг превратить в ничто.
– Ты в порядке? – заботливо спросил он.
– Я рада, что смогла увидеть тебя… – тихо прошептала Ишбель и тяжело вздохнула.
С каждой минутой ей становилось труднее дышать, жабры беспомощно трепетали, втягивая сухой воздух. Джильслан понял, что ее нужно немедленно доставить к озеру, иначе она умрет. Он бережно поднял обессиленную девушку и осторожно усадил перед собой на лошадь одного из убитых варваров; его собственный конь был не способен выдержать обратный путь.
Воин гнал коня изо всех сил, надеясь, что успеет вырвать возлюбленную из когтей смерти. Но на середине пути Ишбель потеряла сознание, ее дыхания уже почти не было слышно. Джильслан ласково прижимал ее хрупкое тело к себе, окутывая своей неизмеримой любовью, и моля всех богов дать ей шанс выжить.
Наконец, показались плакучие ивы, окружавшие лесное озеро. Джильслан поднял Ишбель на руки и, охваченный сильной тревогой, устремился к воде. Он осторожно опустил озерную деву в тихую и прозрачную глубину, а сам склонился к самой поверхности воды и стал с надеждой вглядываться в ее черты. Но ничего не происходило – ни один мускул на ее лице не дрогнул, жабры ни разу не шевельнулись.
– Нет!.. – отчаянно и негодующе выкрикнул Джильслан, и чуть приподняв голову девушки, прижался к ее губам, пытаясь вдохнуть в нее жизнь. Однако это не помогло.
– Ишбель, милая… – прошептал он сквозь слезы. – Ты не можешь меня оставить… Ишбель, пожалуйста, борись за жизнь!.. Не отвечай молчанием на мою мольбу….
Но она оставалась безмолвна и неподвижна. Джильслан выпустил ее и резко вскочил на ноги и вскинул голову к небу; взгляд его метал молнии, а руки были плотно сжаты в кулаки.
– За что, скажите, вы отняли ее у меня? – вскричал он, охваченный сильнейшим негодованием, обращаясь к четырем богам, которым поклонялась раса людей в этом мире. – Вам было мало того, что вы разделили нас стихией?! Теперь вы решили вволю потешиться над моим несчастьем?! Я вас ненавижу за то, что вы, да-да, вы, погубили её! Если уж вы так хотели разлучить нас, то почему вы отыгрались именно на ней? Почему вы не забрали меня вместо неё?!
Джильслан скинул с плеч плащ и присел перед Ишбель, глядя на нее сквозь толщу сверкающей воды. А потом он поднял ее и крепко прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее мокрые волосы. Его захлестнула такая душевная боль, какой он никогда не ощущал прежде.
Находясь на грани отчаяния, Джильслан вдруг почувствовал, как в теле начинает пульсировать магическая энергия. Воин не мог контролировать ее, но все же, сосредоточившись на желаемом, он привлек всю свою волю. Джильслан не видел, как его руки, обнимавшие бесчувственную девушку, окутало слабое сияние, которое затем медленно обволокло и Ишбель. Сила, вырвавшаяся из него, была не разрушительной, а наоборот, живительной.
– Ишбель, вернись ко мне, я умоляю тебя…– шептал Джильслан, стараясь передать ей все свое душевное тепло и любовь.
Джильслану казалось, что ничто не способно вернуть к жизни его возлюбленную, но он сам только что сделал это. Вернее, это сделала любовь, крепкая, не признающая поражения. В следующий момент тело озерной девушки дернулось в его руках, глаза, полные мучительной боли, распахнулись и посмотрели на воина. Он не растерялся и тут же опустил ее под воду, чтобы она смогла дышать в своей родной стихии.