Шраддха тряхнул головой. Колдунья! Это наваждение, вот что это такое…
Он перевел взгляд на ее брата. Мальчишка жалобно всхлипывал и смотрел на Рукмини с укоризной. Ну конечно. Готов обвинять сестру в собственном малодушии. Был бы парень настоящим воином, плюнул бы в лицо врагам и умер бы героем, позволив сестре бежать. А вместо этого он захныкал и повис у Рукмини на ногах тяжеленной гирей. Обрек ее на тягостное рабство.
Впрочем, Шраддха сделает все, чтобы это рабство не стало его пленнице тягостным…
— Остановись!
Что это за крик? Кто это приказывает Шраддхе остановиться?
Военачальник резко повернулся на голос и увидел, что к нему скачет жрец богини Кали. Шраддха нахмурился. Как и все воины, он недолюбливал жрецов. И с особенной опаской относился он к этому жрецу Кали, к Санкаре.
По слухам, Санкара наделен слишком большим могуществом. Настолько большой была его жреческая сила, что прочие жрецы не согласились терпеть такого человека в Калимегдане и потребовали от Аурангзеба выслать Санкару подальше из города. Санкара охотно уехал. Одно это уже должно было вызывать у всех здравомыслящих людей серьезные опасения касательно нрава и способностей жреца. Вот уже много лет Санкара ведет крайне уединенный образ жизни, скрываясь в густых джунглях, и появляется на людях лишь в тех случаях, когда происходит нечто по-настоящему серьезное.
Так что появление Санкары, да еще такого взволнованного, не сулит ничего доброго. Шраддха заранее подобрался, готовясь к худшему. Однако того, что произошло потом, он никак не ожидал.
— Остановись, не прикасайся к этой пленнице! — закричал Санкара. — Она не принадлежит тебе.
Девушка со связанными руками испуганно смотрела на жреца. Он пугал ее — так же, как пугал любого человека, который видел его впервые. Растрепанный, с сальными волосами, с безумно горящими глазами, с грязным лицом, облаченный в пестрые лохмотья, увешанный амулетами, жрец Кали выглядел поистине устрашающе. Он походил на безумца, хотя безумцем не являлся, — жуткое сочетание.
Рукмини бросила на Шраддху умоляющий взгляд. При других обстоятельствах Шраддха бы возликовал. Девушка, чье сердце он желал завоевать, сама просила его о помощи, изъявляла готовность броситься в его объятия. Что угодно, лишь бы избавиться от посягательств ужасного жреца Кали!
Что ж, из благодарности может вырасти настоящая любовь. Если Шраддха сумеет отстоять свою добычу, то Рукмини, вероятно, когда-нибудь полюбит своего спасителя. Да, из захватчика Шраддха превратится в спасителя! Воистину, удачный день.
Точнее, это был бы удачный день, будь на месте Санкары любой другой жрец. Но от Санкары можно ожидать чего угодно. Потому что он самый могущественный из всех, и пределы его могущества не дано измерить никому из воинской касты.
Санкара поднял руку и властно указал на Рукмини.
— Эта девушка не может принадлежать смертному! Она избрана богиней Кали и будет принесена в жертву Черной Матери — в знак нашей благодарности за всю ту доброту, которую Кали…
— Убирайся в преисподнюю! — заревел Шраддха вне себя от ярости. — Как ты смеешь становиться у меня на пути! Эта девчонка — моя добыча, и клянусь черепами младенцев, что украшают бедра богини, — она будет согревать мою постель, пока я этого желаю! Она станет матерью моих детей, она родит мне сына — настоящего воина!
— Нет, — тихо проговорил Санкара, глядя на Рукхмини повелительно.
Шраддха, увлеченный волной своего неукротимого гнева, даже не расслышал этого слова. Он продолжал:
— И никто, ни сам повелитель Аурангзеб, ни ты, — никто не посмеет противиться моей воле!
— Нет, — повторил Санкара еще тише.
Он шевельнул пальцами и прошептал заклинание. Сверкнула искра, и в тот же миг тело девушки перестало повиноваться ей. Она с ужасом поняла, что не в силах шевельнуть пальцем или моргнуть — не говоря уж о том, чтобы двинуться.
Магия превратила ее плоть в подобие камня, и Рукмини, не переставая оставаться живой, оказалась заточенной внутри статуи. Самым ужасным было то, что она не могла опустить веки и принуждена была смотреть на все происходящее.
Запястья, стянутые веревками, не переставали болеть, и кожа, хоть и стала каменной, все еще горела от ударов.
Шраддха с неподдельным ужасом уставился на свою пленницу, а затем, медленно наливаясь гневом, перевел взор на Санкару: