Эти мысли медленно текли через голову Аурангзеба, в точном соответствии с тем, как размеренно и медленно двигалась его карета.
И вдруг общий порядок смялся, был разрушен. Всадник, размахивая черным флагом беды, мчался наперерез владыке.
Карета остановилась.
Вот уже видно лицо всадника — это Дигам. Плохо дело, если он сам взялся доставить печальную весть.
— Дурная весть! — кричал на скаку Дигам. — Дурная весть, повелитель Калимегдана! Беда!
Теперь Аурангзеб разглядел, что к седлу Дигама приторочен кожаный мешок. И, не глядя, на скаку, Дигам принялся отвязывать свою ношу от седла. Поднял мешок загорелой жилистой рукой.
— Что это? — тихо спросил Аураыгзеб, глядя не на мешок, а на вестника.
— Это прислали из Патампура, — ответил Дигам.
Карета дернулась в последний раз и остановилась. Бережно, точно распеленывая ребенка, Дигам развязал мешок и протянул его Аурангзебу.
Из тьмы мешка, точно из глубины колодца, глянула на владыку мертвая голова Шраддхи. Глаза, еще недавно полные жизни и ярости, стали тусклыми, как у убитого барана. Только зубы все еще поблескивали между почерневшими губами, как будто до сих пор были готовы укусить.
— Кто убил его? — глухо спросил Аурангзеб.
И услышал ответ, которого больше всего страшился:
— У наших врагов появился новый воин по имени Траванкор, сын раджи Авенира. Шраддху убил он.
Свершилось!
Мнил себя Аурангзеб судьбой для Патампура и окрестных земель; но имелась у богов и для Аурангзеба собственная судьба, и нынче эта судьба приблизилась, почти настигла его. Пророчество начало сбываться. Столько всего было сделано, чтобы избежать неизбежного… Неужто все пропало?
Неподвижным осталось лицо владыки Калимегдана. Он умел слышать дыхание джунглей и плоскогорья, он узнавал по голосу каждый ветер. Ныне появился новый ветер, грозящий превратиться в бурю и сдуть его, Аурангзеба, с лица земли. Что ж, если это воистину суждено, — есть ли надобность сражаться?
— Волчонок вырос и стал волком, — задумчиво проговорил Аурангзеб. Он произнес это так, словно речь шла о смене времен года, о чем-то таком же неостановимом, как ураган или засуха.
— Шраддха не убил его тогда, — сказал Дигам и зарыдал. — Теперь поздно: звереныш превратился в зверя и загрыз Шраддху. Он убил моего брата!
— Да, — согласился Аурангзеб и еще раз поглядел на кожаный мешок, присланный защитниками Патампура. — Но как бы там ни было, а Шраддха заплатил за это своей головой.
Он затянул завязки, вернул мешок Дигаму. Дигам, не стыдясь, плакал; слезы катились по его неподвижному лицу, и только углы рта болезненно подергивались: хотелось закричать от страдания, но в присутствии Аурангзеба вести себя подобным образом Дигам не смел.
Помолчав, Аурангзеб взглянул на Дигама. Сразу понял, что творится на душе воина. Плохой был бы он владыка, если бы не угадывал любое движение в сердцах своих приближенных! Вполголоса произнес Аурангзеб:
— Наш долг — отомстить за Шраддху. Его кровь должна быть омыта кровью наших врагов.
* * *Праздничный шум на улицах Патампура затих только под утро. Город спал, истомленный радостью. Заснули в своих домах те горожане, что не покинули Патампура перед лицом смертельной опасности. Храпели прямо на стене воины. Во дворце мирно почивал раджа Авенир, а в соседней комнате, разметавшись во сне, отдыхал Траванкор.
Свет утренних звезд падал на лицо молодого воина. Он спал легко, без сновидений. Теперь, когда он вступил на свой путь, не было у него времени ни для сомнений, ни для сожалений. Он знал, что ему делать. Шлока хорошо подготовил своего воспитанника для этого.
Неожиданно легкое движение в комнате заставило Траванкора открыть глаза. Он уловил чужое присутствие и сразу насторожился.
— Тише…
Знакомый голос.
— Арилье! Что ты здесь делаешь?
— Тише…
Но Траванкор уже пробудился окончательно. Стряхнув с себя остатки сна, он сел.
— Что случилось?
— Я ухожу, — прошептал Арилье.
Траванкор с тревогой уставился в лицо друга. Судя по всему, Арилье не спал всю ночь. Под глазами залегли круги. Никогда такого не бывало прежде. Раньше, случалось, Арилье по целым ночам скакал на коне, пировал или пускался в приключения и иод утро был свеж и бодр как ни в чем не бывало. Видать, что-то очень серьезное стряслось, если Арилье так мрачен.
— Скажи мне, что произошло, — настойчиво повторил Траванкор.
Арилье схватил его за руку, сильно стиснул.