- Знаю, что хотел, - малец бросил еще один взгляд на залитый закатным огнём город-гнездо, передернул плечами, будто хотел избавиться от липкой паутины дурных мыслей и ощущений. - Боле не хочу. Учитель, давай в лесу заночуем? Не хочу я туда идти.
- Так ведь и я не хочу. Да только знаешь, Кирило, судьба-то уже сплетена. Если суждено, она нас и в лесу найдет, - заметил ведун и сделал шаг к околице, чтобы сойти с дороги.
С той стороны, откуда они пришли, раздался дробный перестук копыт. Велеслав тихо вздохнул и остановился. По дороге в сторону города мчался десяток всадников. Судя одеждам, гербам на щитах и мечам у пояса, это были дружинники городского старосты. Гербовый утес на фоне золотого солнечного диска и летящая к Солнцу птица сверкали не только на щитах, но и на плащах воинов.
Предводитель отряда вскинул руку, натянул поводья, останавливая коня в шаге от ведуна. Кирилл стоял в сторонке и смотрел на них во все глаза. Вроде и городишко маленький, а поди ж ты! Кони высокие, холеные, да и стражи хороши! И оружие годное, уж в этом учитель разбираться научил.
- Здрав будь, ведун, - страж снял шлем, спешился, склонил перед Велеславом голову. Голова была светлой, как у жителей северных земель, но на свету видно было, что волосы изрядно посеребрила седина, да и суровое лицо воина избороздили морщины.
- И тебе не хворать, добрый воин. Случилось что, аль ты так, поздороваться? - ведун улыбнулся в бороду, но светлые глаза остались серьезны. Ему ли не знать, что просто так с ведунами не здороваются, особенно посреди дороги. Люди верили, будто так могут обратить на себя внимание Мораны, которая всегда присматривает за теми, кого одарила силой. Ошибались, конечно. Морана не часто отзывалась даже тогда, когда ее звали. Хотя за Кириллом и правда приглядывала, но мальчишка вообще был не от мира сего, волей богини перенесенный.
- Случилось. Видать, боги тебя в наши земли направили. Неспокойно у нас в городе и в округе. Бесы появились.
Велеслав теперь и улыбаться перестал. И правда, боги.
- Сколько их? Были ли смерти уже? Али пропал кто? - приступил к расспросам ведун, но страж остановил его, покачав головой.
- Не серчай, но закат скоро. По темной поре особенно опасно стало. Поедем в город, к старосте, там и поговорить можно, и расскажем все, что сами знаем.
Кирилл внутренне сжался. Что-то в груди у него оборвалось. Он уже понял, что они поедут. Понял и то, что тревога от этого понимания усилилась и едва не превратилась в панику.
- Кирило! Давай сюда! - Велеслав повернулся к ученику, а тому на мгновение почудилось, что глазами наставника на него опять взглянула Она.
1.4.
В ворота Гнездовищ въехали, когда солнце целиком утонуло в великом море, которое в здешних краях именовали Черным. А тем, кто спрашивал, отчего ж это так, желали никогда не видеть этого моря в шторм. Воды его тогда темнели до черноты, обнажались смертоносные клыки скал, даже пена становилась мутно-серой, а никак не белой.
На узких улочках города во всю властвовали густые чернильные тени, а люди торопились вернуться в безопасные дома, где тепло печи и свет лучины разгонят холод и мрак.
Всадники направлялись к вершине обрывистого уступа, на котором прилепился город. Там, рядом с городским храмом, в котором находились алтари всех богов, стоял и дом старосты Прокопа, прозванного Плешивым. Имя с прозвищем не слишком внушали доверие, но дело ведунов с бесами и прочей нечистью разбираться. Тут уж доверяешь или нет, а работай.
Чем ближе была главная городская площадь, тем быстрее стучало сердце в груди у мальчишки, ехавшего в седле перед одним из стражей. Все внутри него вопило, что это ловушка. Что бежать надо из города. Что дурное вот-вот случится. Да не просто дурное, непоправимое. Но наставник, которого в седло взял соседний дружинник, был спокоен. Только Кирило замечал, как темнеют вместе с небом его глаза, как хмуро сходятся на переносице брови, как пальцы иногда скользят по полированному дереву посоха.