Со временем превращенный в кладбище пустырь стали обходить стороной не только люди, но и животные, птицы практически не летали над ним. Те бродячие псы, что все-таки забредали на эту свалку, после сдыхали от той же заразы, что и коровы с козами.
Сложно сказать, что помешало жителям села залить пустырь чем-нибудь горючим и сжечь всё к чертям. Вероятно, суеверный страх, который навевало это место. От него веяло потусторонней жутью. Каких только историй не породило воображение суеверных сельских жителей, и о костлявой кобыле, и о дохлой корове, которая бродит по ночам и объедает помидоры в огородах, а с рассветом опять уходит восвояси с утренним туманом.
Окончательно пустырь забросили, когда во время грозы в одно из ивовых деревьев ударила молния, оставив от него только обугленный остов, а на утро над озером впервые раздались дикие вопли, от которых кровь стыла в жилах даже у самых отчаянных мужиков.
Пустырь оградили высоким плетеным забором и больше туда не ходили. Место считалось дурным, проклятым, приносящим несчастья тому, кто ступит за забор. А еще через пару лет над старыми костями поднялся загадочный лес. Широкие мясистые листья растений оставались темно-зелеными и в летний зной, и в самый злой мороз, только покрывались серебристым налетом инея.
На первый взгляд эти растения больше всего напоминали подсолнухи, вот только где вы видели подсолнухи больше трех метров в высоту? А еще они никогда не цвели, только зеленели темной стеной над забором.
Лес спрятал под собой побелевшие кости, заслонил озеро, сгоревшую иву и вторую, еще живую, но скрюченную, нависшую низко над землей, будто кто-то намеренно изгибал дерево, заставляя его так неестественно расти. И теперь ни один человек в Гайшине не знал, что там творится. Прохожих и прихожан церкви продолжали пугать дикие вопли и огромные пауки размером с ладонь. Они иногда выползали из зарослей через щели в заборе. Говорили, что твари это опасные и очень ядовитые. Да и вообще, много чего говорили, особенно деревенские дети, для которых пустырь стал местной страшилкой.
Кирилл съел еще горсть шелковичных ягод и спрыгнул на землю. Он не просто так притаился на дереве. Мальчик хорошо знал, что этим утром, как и все три недели до этого, брат будет проходить мимо этого места. Началось все с того, что Максиму стало скучно. Он маялся и не находил себе места, а в один из дней просто пропал до самого вечера. Вернулся старший брат затемно, довольный и таинственный, а на следующий день ушел снова. На этот раз он серьезно экипировался – дедов налобный фонарик, охотничий нож, тетрадка с ручкой, зажигалка и вонючая спираль от комаров. Та самая штуковина, которая после зажигания начинала тлеть и испускать густой беловатый дымок, распугивавший своим запахом не только насекомых, но и особо восприимчивых людей.
Максим уходил каждое утро, приходил в сумерках, иногда что-то писал в своей тетрадке, которая довольно быстро стала потрепанной и затасканной. Разумеется, Кирилл сгорал от любопытства. Ему тоже хотелось поучаствовать в братовой затее, но тот младшего с собой не брал. И тогда мальчик сам решился проследить за братом. И выяснилось, что каждое утро он пробирается через большую щель в плетеном заборе и уходит вглубь пустыря. Кириллу стало жутко. И интересно. И жутко интересно тоже.
И вот этим утром мальчик подскочил ни свет, ни заря, чтобы опередить брата. Что правда, надвигалась гроза, и он был не уверен, что Максим решится на свою авантюру… Ну, если не решится, то всегда можно было вернуть домой, забраться в спальню через окно и подремать до завтрака.
Но затея удалась. Шевельнулись ветки зарослей лещины, и на дорогу из них вывалился Максим, как всегда экипированный, с сумкой через плечо.