- А ну, давай, Безухий! – кричал Колояр. Кнут свистнул в его руке, больно ужалил спину под левой лопаткой, наверняка там появится новый рубец. – Я на тебя серебряник поставил! Давай! – и новый удар кнута.
Укус батога помешал Кириллу сосредоточиться, за что он и поплатился, получив удар, опрокинувший его на палубу. Мальчик откатился в сторону, избегая пинка под ребра. Голова кружилась, ладья под ногами качалась, как во время шторма, но он все равно встал. Сидеть без лекарств и еды следующие несколько дней, что и сулил проигрыш, совсем не хотелось.
Дуболом смотрел на пацаненка, ссутулившись и опустив голову. Он с ним три года на одной скамье просидел. Славный был Кирило мальчишка, хоть и угрюмый. Да упрямый. Остался бы лежать, так ведь нет! Как не понимает, что так и поломать его могут!
- Лежи, дурень, - одними губами произнес жилистый старый раб. Когда-то такие же слова сказал Велеслав стражу, отброшенному к стене, когда они с учеником пытались уйти из дома старосты Гнездовищ. Кир вздрогнул, моргнул, но, видать, он, и правда, был дураком. Каждый раз пытался добиться схватки с Колояром. Проигрывал, но пытаться не прекращал.
На этот раз Кирило не стал дожидаться новой оплеухи, от которой покатится по палубе. Он сам бросился Дуболому в ноги, подкатился, роняя его на доски. Чем больше шкафчик, тем громче падает, так говаривал когда-то очень давно его брат. Прежде чем раб успел встать, Кирилл уселся ему на плечи, схватил за волосы и зажал предплечьем шею. Он понимал, что следующим же движением противник скинет его, как зарвавшегося щенка, но тут вмешался Колояр. Надсмотрщик расхохотался, хлопнул себя ладонью по бедру.
- Закончили! – решил он исход боя. – Я хочу сам заняться этим щенком!
- От же дурень… - сплюнул Дуболом, все-таки сбросив с себя Кирилла. Он получил кнутом поперек спины, сжал зубы и поплелся к своему месту на гребной скамье. А Кирилла, до сих пор не верящего в случившееся, вздернули на ноги. Против него стоял тот, кого прозывали Каменным Кулаком.
«Ох и правда дурень…» - поздновато перепугался юноша. Дальше этого момента он не загадывал. Выйти против надсмотрщика, с этим он справился. А что же дальше?
Колояр подошел к парнишке, положил ладонь на его ошейник. Нет, не снял, но дозволил сопротивляться и бить. Он хотел развлечения, а не придушенного раба.
Кирило попятился на пару шагов, быстро облизнул пересохшие губы, поднял сжатые в кулаки руки со сбитыми костяшками, чем только вызвал смех команды наемников, а в особенности главного надсмотрщика за рабами.
- Только поглядите, что за забавный щеночек! - хохотнул кто-то в толпе наблюдателей, все еще стоящих вокруг. - Не боишься, что он тебе палец оттяпает, Яр?
- Свали в туман, Бортич, - насмешливо ответил надсмотощик, - этот потрепанный кутенок если и тяпнет кого, так только себя самого за зад, когда я сверну его в бараний рог!
Кирило ждал этого дня три года, что сейчас нисколько не прибавляло ему выдержки. Да и прав был ведун Велеслав в свое время, не был он пока готов к настоящим серьезным противникам. А потому, не выдержав насмешек, он закричал и без раздумий кинулся на противника... И, конечно же, добился только нового взрыва гогота и обидной оплеухи, благодаря которой покатился по палубе. Кажись, сегодня доля у него была такая, сполна испробовать твердость крепких досок. Кто-то из стоявших кругом пинком отправил Кирилла обратно в центр, где дожидался зло глядящий Колояр. Тот с первого дня невзлюбил мальчишку, и сейчас хотел раз и навсегда показать ему его место. Жаль, убивать да калечить волхв запретил, но и без того перепадет щенку с головой.
Мальчишка злил надсмотрщика своим угрюмым молчанием, непротивлением всему, что ему приказывали, но при этом стойким ощущением несгибаемости. Он пробуждал самые темные, мрачные желания – раздавить, растоптать, согнуть и сломать, чтобы не смел. Чего именно не смел? А ничего кроме как махать веслом! Чтоб и мысли в его голове лишней не возникало!