Вот и валял сейчас наемник Кирилла по полу, нисколько не жалея. У того уже была разбита губа в кровь, заплыл глаз, правая сторона лица вообще превратилась в один сплошной синяк. Левая рука, вывихнутая в плече, бесполезно болталась, ему кое-как удалось уцепиться пальцами за пояс штанов. Колояр метко пнул его в голень, нога подломилась в колене, Кир упал на локоть здоровой руки. Из последних сил попытался подкатиться под ноги надсмотрщику, но гороподобный наемник этого будто и не заметил. С ним такой фокус не прошел бы и в худшие времена, а сейчас, когда мужчина был полон сил, и подавно.
Каменный Кулак поставил ногу на спину рабу, присел, схватил его за светлые вихры, приподнял голову и от души приложил лбом. Кириллу показалось, что он услышал треск костей, перед глазами потемнело, тело обмякло.
- Вот тебе урок, паря. Ты никто. И звать тебя никак, Безухий. И живешь ты до тех пор, пока нужен. И однажды я с удовольствием сверну тебе шею! – Колояр еще раз стукнул мальчишку лбом о палубу и встал. Пихнул его ногой в бок. – Кто-нибудь, приведите эту падаль в чувства! И верните его на скамью, нечего разлеживаться! Если сменится ветер, он должен грести вместе со всеми!
Кирилла взяли за ноги, опустили в воду за борт несколько раз, а когда он задергался,вернули на ладью, бросили под ноги гогочущей толпе, желавшей развлечений. Парнишке дали несколько минут откашляться да отдышаться, а потом волоком дотащили до гребной скамьи, усадили, сковали ноги и так оставили. Кто-то забрал у него миску с ложкой. Теперь и Кирилла, и Дуболома ждали несколько дней голодания.
- Ох и дурень ты, малец, - повторил то, что уже сказал ранее старый раб, осмотрел своего соседа по скамье, дернул его за руку, уперевшись другой в уцелевшее плечо. Что-то хрустнуло, Кирило не сдержался и коротко застонал, закусив губу. Но опять болезненно зашипел, о том, что она разбита, он и забыл.
- Чего ты хотел добиться? Почему не остался лежать? – выговаривал ему сосед. Бинтов не было, так что перевязать руку было нечем, оставалось попросту прижимать ее к боку и надеяться, что ветер не переменится, и не придется браться за весла.
- Я убью его! – процедил Кирило. – Убью!
- Ага. Обязательно. Только сперва силенок поднаберись. То, что ты ростом вымахал, да в плечах вдвое шире себя прежнего стал благодаря гребле, еще не делает тебя бойцом! А Колояр не просто боец, он убийца!
- Я ученик ведуна, - сквозь зубы ответил он.
- Так будь достоин своего учителя! А он едва ли хотел, чтобы тебе по твоей же дурости свернули шею!
Паренек открыл было рот, чтобы снова огрызнуться, но молча его захлопнул, только зубы клацнули. Старик был прав. Окажись рядом Велеслав, пожурил бы от души, да еще и затрещину отвесил.
Он посидел, помолчал, посопел, а после глянул на Дуболома одним глазом, другой не открывался.
- Спасибо тебе. Я подожду. И буду осторожен.
Старый раб кивнул, похлопал соседа по целому плечу и украдкой сунул ему ломоть хлеба.
- Парни припрятали для нас. Ешь, только быстро.
Впервые за три года Кирило коротко улыбнулся.
2.4.
Этой ночью шепот волн в грезах Кирилла обратился шелестом листьев. Больше трех лет он не слышал этого звука, не видел этих высоких стеблей, устремившихся в небо. Сейчас оно сверкало мириадами звезд, огромными и низкими, какие бывали только над открытым морем.
Кирило медленно шел по едва заметной тропе, слушал шепот листьев и впервые радовался этому видению. Оно было частью той жизни, к которой он привык, где у него были учитель, свобода и цель, к которой он стремился. Сейчас осталась лишь цель да глухая ежедневная тоска, сдобренная искренним желанием уничтожить и предателя Колояра, и волхвов этих жутких, и того, кому они служили.
За все время плена ученик ведуна ни разу не слышал голоса Мораны, не видел зеленых подсолнухов, которые в этом мире называли солнечниками. Подумать только, да он даже пауков был рад видеть! Они вылезли на листья и смотрели ему вслед своими маленькими глазками.