То, что юный раб чудным образом исцелился за одну ночь, обнаружилось к вечеру следующего дня, когда миновал шторм, а ладья бросила якорь у дикого необжитого берега. Те самые острова Осеннего Эха, о которых давеча вспоминал Кирилл, стали пристанищем побитого стихией судна. Несколько рабов утонули, получили травмы, один из наемников сломал ногу, а уж ушибам, ссадинам и растяжениям числа не было. Был поврежден рей (рея, рангоут – поперечный брус, прикрепленный к мачте судна, предназначен для крепления прямых парусов и поднятия сигналов – прим. автора) и несколько весел, да и потрепанный парус нуждался в починке.
Сперва было много хлопот с заботой о ладье и пострадавших, но к вечеру Колояр обратил внимание, что слишком бодро его нелюбимый раб бегает с поручениями, орудует обеими руками, да и лицо его больше не выглядит так, будто встретилось пару раз с кузнечным молотом. Хотя мальчишка старательно прятал его за встрепанными патлами, видать, чтобы не светить перед всеми лишний раз.
- Безухий! А ну, подь сюды! – Каменный Кулак встал, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Он сверлил Кирилла неприязненным взглядом. Тот, услышав приказ, споткнулся, чуть не упал, выплеснул половину воды из ведра, которое тащил к костру от ручья в ближней роще. Ведро он кому-то передал и поплелся к надсмотрщику. И смотрел как всегда волком, исподлобья, будто только дай, зубами горло перегрызет.
К слову! А ведь ошейник-то он вчера не вернул в прежнее состояние!
Не став дожидаться, пока раб дойдет к нему, Колояр сам шагнул навстречу, схватил Кирилла за подбородок, отбросил с лица волосы, всмотрелся. Ссадины и синяки исчезли, губа, разбитая вчера в кровь, оказалась целой. Закончив осмотр его лица, наемник ощупал плечо, ребра, осмотрел костяшки пальцев, задрал штанину, чтобы проверить ногу. Мальчишка был цел, будто и не было вчерашних «крысиных боев».
Надсмотрщик поджал губы, прикоснулся к ошейнику, возвращая ему полностью все чары, наложенные волхвом, опустил руку, отступил на шаг. Кирилл ждал, что сейчас его опять накажут, но все случилось иначе.
- Ступай. Возвращайся к работе, - махнул рукой Колояр, развернулся и уверенно зашагал к деревьям, под которыми устроился волхв Чернодрев. От неожиданности ученик ведуна несколько раз моргнул, а в груди у него на пару мгновений замерло сердце. Такое подозрительное спокойствие надсмотрщика не сулило ничего хорошего, тем паче, что теперь и волхв как-то подозрительно косил глазом в его сторону.
Весь текущий день и следующий Кирило ловил на себе взгляды. Они поглядывали, иногда переговаривались, что-то обсуждали и наблюдали. Словно хотели проверить, не преподнесет ли ученик ведуна еще какой сюрприз. Юноша и сам был бы рад, но никаких особенных сил не ощущал. Разве что тело казалось сильным и здоровым, а от энергии звенела каждая мышца.
Дни на островах Осеннего Эха показались Кириллу самыми спокойными за последние годы. Никаких криков, жестоких игр, изнурительной гребли. Конечно, работа по ремонту ладьи и уходу за раненными тоже не была отдыхом на природе, но все-таки несравнимо.
В море вернулись только через неделю. Кирило немного успокоился и стал думать. Его по-прежнему не трогали, но это не могло длиться вечно. Морана велела ему наблюдать, учиться, стать сильнее. Вот только как превратиться в хорошего бойца, когда с утра до вечера или веслом ворочаешь, или сидишь без дела да в облака пялишься? То-то и оно, что никак. «Крысиные бои» не в счет, так можно научиться изворачиваться, огрызаться, ловить момент, но не сражаться в настоящем бою.
Юноша прищурился, наблюдая за Колояром. Каменный Кулак стоял на носу в своей любимой позе, сложив руки на груди, и обводил взглядом работающих на веслах рабов. Сейчас было затишье, почти полный штиль, так что парус был подобран. Однако же двигались без спешки, так что работали только рабы, а вот свободные собрались под мачтой и азартно играли в зернь (азартная игра в небольшие косточки с белой и чёрной сторонами, а также именование самих косточек. Выигрыш определялся тем, какой стороной упадут брошенные косточки; искусники умели всегда бросать так, что они падали той стороной, какой им хотелось – прим. автора). Выигрывал, как это частенько бывало, Бортич. Тот еще шулер и мастак! Колояр с удовольствием присоединился бы и показал, как надо подкручивать в кулаке косточки и непременно выиграл бы, да только никак не мог сосредоточиться ни на чем, кроме мелкого ведунского отродья.