Так и повелось. Днями Кирило работал на веслах или проводил время с Колояром да наемниками, а вечерами с ним говорил Чернодрев. Он совершенно иначе рассказывал о богах, называл их смертными, что некогда возвысились над прочими, испив воды из озера Творения. И сделав это, смертные, ставшие богами, спрятали озеро, укрыли его туманами, дремучими зарослями, поместили на границе всех миров и оставили двух стражей охранять его. Так стоят ли они уважения и поклонения? И, если однажды удалось им, не удастся ли кому-то еще?...
Юноша слушал, запоминал, а сам раздумывал… ведь Морана именно стражами когда-то назвала те два дерева, росшие на берегу озера? Как же глубоко оказалось ты, бездонное море лжи и коварства. И как выплыть к берегу истины?
Глава 3. Кто ветром служит, тому дымом платят.
3.1.
- Ой, по морю синему, морюшку глубокому
Бегут ладьи-лебедушки.
На ладьях тех ясны соколы, ой, ясны соколы,
Славные княжии вои…
Звонкие девичьи голоса разносились над волнами, которые сегодня вздымались пенными шапками над темной водой Черного моря. На праздник Купавы, день летнего солнцеворота, было принято плести венки, пускать огненное колесо, прыгать через костры и искать папоротников цвет, но в маленькой деревеньке на скалистом морском берегу сложились собственные традиции окромя этих.
Звалась та деревня Заводью Богов. И не просто так. Хоть и не велика была та деревенька, но в тихой заводи рядом с ней была особая пристань. Раз в год приставала к ней золотая ладья под серебряными парусами, с которой сходили светлые боги. И встречали их волхвы, жившие в священной роще недалече. Девять дней и девять ночей оставались боги на суше, к ним сходились люди и блудные души, ищущие искупления. Боги внимали просьбам людским да желаниям их душ, исцеляли болезни и даровали каждому по заслугам его. И именно на праздник Купавы случалось это долгожданное событие.
Ранним утром, когда солнце только начинало показываться из-за окоема, все незамужние девушки отправлялись в лес за цветами. Букетами и лепестками украшали они пристань, а после готовили богатые угощения, а мужчины складывали высокие костры, которые должны были запылать вечером, к прибытию светлых гостей.
И, пока девушки украшали цветами пристань, их песни звенели над морем. Ведь что может лучше помочь в деле, как не песня?
Светлый это был день. День большой радости. Смеялись, играя, дети, с радостным предвкушением переговаривались женщины у печей, работа спорилась под руками мужчин.
- Ой, сойдет да с той ладьи да златой
Добрый молодец, ликом светел.
И возьмет под руку деву да уведет за собой.
Ой, вернутся они на рассвете…
Далеко по-над берегом разносилась девичья песнь. Звенела в вышине, заставляла улыбаться старших да вспоминать собственную молодость. Летела песня дальше, за прибрежные скалы да утесы…
- Складно поют. Душевно, - мечтательно вздохнул Колояр, жмуря на рассветное солнце глаза. Он от души хлопнул по плечу подросшего Кирилла. Вот уж год как они сражались бок о бок. Волхв Чернодрев дозволил дать парню в руки оружие. Что, правда, ошейник снимать не спешил, но почти все чары снял, так что тот остался скорее так, на всякий случай.
- Готов, Безухий?
Кирило поднял на него свой черный взгляд из-под светлой соломенной челки. На голове у него давно уже не было вороньего гнезда, ему помогли аккуратно подрезать да подбрить волосы, так что остался только длинный чуб, прикрывающий покалеченное ухо.
- Готов, Колояр, готов, - за прошедшее время юноша стал еще серьезнее прежнего. И если еще за вечерними посиделками или после тренировок мог он и улыбнуться, и посмеяться, то перед боем становился сосредоточен и хмур без меры. Вот и сейчас глядел в сторону деревеньки, откуда слышалось девичье пение, взвешивал в руке верный боевой топорик, а брови его сходились к переносице.