- Все, пошли.
И они пошли. Мужиков, рубивших дрова, попросту оглушили и оттащили в сарай, где и заперли. А дальше их заметили женщины, поднялся крик, оборвалось пение девичье заполошным визгом. Кирило старался не думать, не чувствовать, просто исполнять приказы. Иначе, как пить дать, кинулся бы на собственных соратничков. И пусть ошейник придушил бы его, так хоть за правое дело! Но нельзя. Не имел он права умирать пока. А оттого хватал девок, тащил вместе с прочими в большую старостину избу, бил морды мужикам… Разве что топором особенно не орудовал, не хотелось ему крови невинных на руках.
Тут где-то справа громко выругался Филька. Один из рыбаков от души рубанул наемника колуном. Наемник орал, хлестала первая кровь, пролитая в этом бою, а потом Филимон зло рубанул мечом, и мужик упал бездыханным, заливая горячей кровью землю.
- Не убивать! Рано! – зло рявкнул Чернодрев. Он коснулся Филькиной раны, останавливая кровь. – Я с тобой позже разберусь! – пообещал и зашагал дальше, что-то высматривая. Или, скорее, кого-то. Темный волхв желал обнаружить служителя Мораны, которого учуял перед нападением.
Высматривал его и Кирило. И желал обнаружить первым. Как гласила народная пословица, сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. Так и ученик ведуна глядел в сторону воли и того, чему до сих пор был предан всей душой. Чернодрев был прав, не доверяя ему до конца. Так никто и не говорил, что темный волхв дурак!
Все население деревни согнали в дом старосты, а Кирилла, как и некоторых других наемников, отправили проверить по хатам, не спрятался ли еще кто где. Воинам было велено не отпускать парня одного, но тот подгадал момент и ускользнул. И вот в одной в одной избе Кир наткнулся на радаря. Желтые звериные глаза были последним, что увидел юноша. Его лба коснулась сухая мужская ладонь, и ученик ведуна повалился на пол.
3.3.
Очнулся Кирило довольно скоро. За пределами дома, в котором он валялся на дощатом полу, до сих пор слышались крики, плач и громогласные команды Колояра. Но тут, в полутемной избе, были лишь он и старик. Теперь ученик ведуна видел не только его глаза, светящиеся в темноте как у зверя, но и мог осмотреть всего радаря целиком.
Тонкая пергаментная кожа с пигментными пятнами, узловатые пальцы, сухое тело, короткие седые волосы, острое угловатое лицо, потрепанная в странствиях одежда – темный балахон, веревочная опояска, глубокий капюшон. Рядом на полу лежала тощая сумка и крючковатый посох. Радарь смотрел на Кирилла чуть насмешливо и вертел что-то в ловких пальцах.
- Ну, здрав будь, мальчик. Готов послужить своей богине? – спросил он, и голос его прозвучал хрипло, надтреснуто, будто сухой хворост ломался. Кирилл не ответил, осторожно сел. Связан он не был, оружие осталось при нем, только голова странно гудела и кружилась.
- Я не смогу. Темный волхв меня контролирует, - хрипло ответил Кирилл.
- Ты об этой игрушке? – старик приподнял ошейник. Металлическая пластинка, которая раньше была вся гравирована рунами, сейчас оказалась расплавлена. Юноша схватился за шею. Свободен. Он свободен! И даже ожог, оставленный расплавившимся металлом, нисколько его не расстроил.
- Да, об этой, - глаза ученика ведуна сверкнули, а на губах появилась нехорошая улыбка. Вот и пришел его час…
- Не торопись, мальчик, - немного остудил его пыл радарь. Он спрятал бесполезный уже ошейник в сумку, которую бросил Кириллу. – Надень. Это тебе. Меня тут скоро не будет, а тебе понадобится. А теперь, Кирилл, прислушайся к себе. Пришло время. Ты больше не ученик. Теперь ты ведун. И твоя первейшая задача – уничтожить тех, кто враг богине Моране и остальным богам. Уничтожить чудовищ, надевших человечьи личины.
Юноша медленно кивнул. Он перекинул ремень сумки через плечо, взял в руки топор, опустился на колено перед стариком. Кирило уже ощущал, как его начинает потряхивать, как подступает все ближе та самая сила, которую уже однажды ощущал ученик, когда его учитель ставил ему знак ведуна. А еще он чувствовал, как изнутри этой силе откликается нечто могучее. То самое, что влила в него Морана в том сне… да и было ли то видение сном?