- Я возьмусь, княже, - вынес, наконец, вердикт молодой воин Мораны. – Ты должен будешь заплатить мне пятьдесят золотых и коня за эту работу.
Судя по лицу Витебора, он был не слишком доволен озвученной ценой, но это с одной стороны. А вот с другой… ведун имел право потребовать все, что на душу придет. Даже еще не рожденного княжьего наследника. И не смог бы правитель Витебска отказаться от оплаты, только от работы ведуна в целом. Но тогда люди продолжат исчезать. И едва ли найдется другой борец с нечистью. В последнее время воины Мораны все реже встречались на просторах мира. Поговаривали, будто связано это с все более увеличивающимся влиянием служителей Тьмы, как они себя называли. И все чаще входили в гавани ладьи под лиловым парусом с черной когтистой лапой, готовой схватить жертву. И чаще можно было встретить темных волхвов, чьи лица покрывали неведомые рисунки, ложившиеся на кожу черно-лиловыми разводами.
- Что же, хорошо, ведун. Если найдешь и угомонишь нечисть, которая губит моих людей, я уплачу требуемое, - решил, наконец, Витебор. – Я не скуп, главное для меня – благополучие народа.
Воин Мораны усмехнулся и поднялся из-за стола. Он долго смотрел в глаза князю своим тяжелым взглядом, словно душу читал.
- Ты один из тех правителей, кто и правда заслуживает помощи, - произнес ведун напоследок. – Жди от меня вестей, княже. Я пришлю тебе ворона с письмом.
И, не дожидаясь прощания или тем более позволения, развернулся и покинул зал, где принимал его Витебор. А скоро покинул и терем, а за ним и город. Лошадка у ведуна была уже старенькая, но выносливая, а потому резво бежала по дороге в сторону Златополя. Как будто знала, что скоро у ее хозяина появится новый скакун, а ей придет время отправиться на заслуженный отдых.
1.3.
В большом, богатом поселении неслышно было песен и смеха. Ведуна встретили хмурые взгляды, подозрительные шепотки за спиной да тоскливый песий вой. Давненько Кирило не ощущал кожей такую густую печаль и отчаяние, которые, казалось, можно было потрогать руками.
А еще показалось ведуну, что он ощутил едва уловимый запах. Так пахла скверна, окружавшая темных волхвов и их служителей. Но здесь, в Златополе, не было их самих. Только едва уловимый след, сохранившийся после их вмешательства.
«Плохо, - хмуро подумал Кирилл, натянув поводья своей кобылы и спешившись перед крыльцом дома старосты, - раз уж тут воняет этими предателями богов, то дело точно плохо».
Он похлопал лошадь по шее, перекинул на переднюю луку седла поводья и направился к старосте деревни, который уже вышел на крыльцо и теперь пристально следил за приближавшимся гостем. Этот крепкий, жилистый мужчина, согнутый временем, но все еще не сломленный, походил на древний дуб, простоявший века и готовый еще столько же простоять. Седой, бородатый, только глаза сверкают совсем не старческим ясным блеском над густой порослью волос, которые скрывали лицо до самых резко очерченных скул.
- Ты кто таков и почто в Златополь явился? – прогудел он низким басом, сложил на груди натруженные руки.
- Ведун. Кирило, еще меня зовут Снискавшим Бурю, но ты, добрый человек, зови по имени, - весомо произнес гость, хмыкнул. – А у вас, вижу, не слишком рады пришлым?
- Не слишком, - подтвердил глава деревни, - но тебе, пожалуй, и порадуюсь. Я Добронрав, староста. Ты с помощью явился, ведун Кирило, али так, мимо проходил?
- С помощью. И еще больше я смогу помочь, если ты расскажешь мне больше о том, что тут у вас творится, староста Добронрав. Князь ваш был доволи скуп на подробности.
Глава деревни кивнул, соглашаясь, махнул рукой, мол, шагай за мной, и направился обратно в избу.
- Старуха! Налей-кось молочка да хлеба свежего дай! – окликнул он жену, указал ведуну на большой добротный стол, у которого стояли такие же широкие, приземистые лавки. На них легко могли бы разместиться человек десять, если б понадобилось. – Гости у нас! Воин Мораны пожаловал!