Красивая рыженькая девушка тихо вздохнула. Она подтянула к груди колени и обняла их. Так и сидела она несколько минут, неотрывно глядя в сторону золотого поля. Волосы были тусклыми, и вся фигура казалась какой-то выцветшей и блеклой.
Кирилл легко спрыгнул на землю. Он не пытался скрыть свое приближение, но селянка даже головы не повернула.
- Привет тебе, красавица. Что ж ты пригорюнилась посреди дороги? - спросил, остановившись в паре шагов. Рыжуля подняла на него огромные печальные голубые глаза, тяжко вздохнула. И такой уж несчастной казалась она, что зачерствевшее сердце молодого ведуна дрогнуло. Но лишь на миг. Жалость - слишком большая роскошь для него. Работе мешает.
- И тебе здравствовать, воитель, - тихо ответила девушка. - А тебе почто знать? Сижу себе да сижу, никого не трогаю, никому не мешаю.
- А не оттого ли ты тут тоскуешь, что друг твой на том поле сгинул? - Кирило в душу лезть не любил, однако же, если эта девочка горевала по кому-то из пропавших, она могла ему помочь.
- На том поле за месяц липень да в началь серпня много кто сгинул, - не удержалась, всхлипнула, а глаза сухие, видать уже выплакала все, что было. - Вот и Ванко мой неделю назад.
Воин Мораны кивнул, подошел ближе, сжал осторожно крепкой ладонью хрупкое плечико.
- Меня Кирило звать. Я ведун. И я пришел разыскать ваших пропавших, - сказал негромко, успокаивая, да с такой убежденностью, что сразу ясно, этот найдет, хоть из Тёмной Нави достанет. Рыжуля распахнула пошире глазищи свои и без того огромные, охнула, соскочила с валуна, поймала кирилловы ладони.
- А правду говоришь, господине? Разыщешь их? А могу я помочь? Позволь с тобой пойти, я пригожусь! Меня Марушка звать.
- Ишь, шустрая какая, - ведун усмехнулся. - Нужна мне твоя помощь будет, да только не сейчас. Сперва осмотрюсь сам. А ты в деревню беги, нечего тут загорать на солнцепеке. Я тебя разыщу.
Девушка закивала, загорелась будто вся и стала такой хорошенькой, что сердце невпопад стукнуло. Несколько мгновений ведун смотрел на нее во все глаза, пряча чувства за привычной сдержанностью. Эта девочка была полной противоположностью тому, чему он служил. Той, кому он служил. Но, быть может, именно поэтому она в мгновение ока околдовала его, а образ ее с намертво запечатлелся в памяти. И пусть Кирило знал, что никогда не быть ему вместе с этой рыжулей, все равно на какие-то доли секунды представился ему и дом большой, добротный, цветущие яблони, ленивый кот на крыльце и добрый пес у ног. И она, под этими яблонями, улыбается ему, смеется, подхватывает на руки мальчишку с такими же, как у него карими глазами и такого же рыжего, как она...
Ведун моргнул, отгоняя видение. А Марушка уже рукой ему махнула да убежала в сторону Златополя. Кирилл смотрел ей вслед, пока не скрылась из виду, а после отвернулся и зашагал на поле. Не для него это. И не бывать этому.
Шагая по свежей стерне, воин Мораны не столько смотрел вокруг, сколько прислушивался к своим ощущениям. Сила окружала его, расходилась волнами, ощупывая пространство. Если его предположения верны, то глазами здесь ничего и никого не увидишь. Она не покажется, коли сама не захочет. А это едва ли случится, ведь нечисть чует ведунов и стремится избегать встречи с ними.
Кирилл остановился. В этом месте ощущения были особенно сильными. Он присел, осмотрел землю под ногами. И поднял небольшой резной кругляш из березового дерева на вощеном шнурке. На нем был вырезан знак Перуна. Видимо, оберег принадлежал одному из пропавших юношей. Быть может, тому самому Ванко? Стоило мелькнуть мысли о парне, как изнутри поднялось глухое раздражение, но ведун его отогнал.
«Госпожа…» - мысленно воззвал к Моране Кирило. Обычно это его успокаивало. Помогло и сейчас. Все посторонние чувства и эмоции, мешающие делу, будто приморозило, затянуло тонким осенним ледком, которому нипочем оказалось жаркое полуденное солнце. Вот так-то лучше. И никаких посторонних мыслей, никаких неуместных чувств, которым все равно не суждено стать чем-то большим.