Жуткие пауки несколько раз показывались то на тропинке, то выползали на широкие листья. Сперва Кирилл дергался, потом уверился в том, что брат был прав, вонючий дымок исправно их отпугивал. Но все равно мальчика не покидало ощущение, что здоровенные твари глядят ему в спину своими маленькими круглыми глазками. Наверняка примеривались, как бы напрыгнуть со спины.
То тут, то там на земле виднелись выбеленные временем кости, коровьи и козлиные черепа. Кир не силен был в звериных черепах, но предполагал, что большие – коровьи, а меньшие – козьи. Да и рога отличались…
Подспудно Кирилл все-таки ждал, что вот-вот из-за высоких толстых стеблей высунется башка дохлой коровы с глазами-фонарями, а потому, когда предгрозовой воздух вдруг распорол душераздирающий ор, мальчик не выдержал и тоже заорал, подпрыгнул, вцепился в брата, а тот чуть не выронил дымящуюся спиральку, которая прогорела уже на четверть.
- Эй, угомонись! – Максим взял младшего за шиворот, отцепил его от себя. – Я же предупреждал, никаких мне концертов! Я не знаю, что это за неведомая тварь, но эти крики тут частенько звучат. Поселковые говорят, будто это черти. Стрррашно? – прорычал он, сверкая глазами и специально скаля зубы. Кириллу стало обидно, он от души шлепнул брата по плечу.
- Ну тебя! Зачем пугаешь? И без тебя стремно! Но кто это? Только на самом деле, без дураков.
- Мне откуда знать? Дойдем до озера, поглядим. Небось именно там оно и прячется.
Мальчики пошли дальше. Мерзкое создание, кем бы оно ни было, вопило не переставая, да так при этом надрывалось, будто решило весь Гайшин на уши поставить. И до того неприятными были эти вопли, что скоро начала болеть голова. Да еще и дождь начал срываться.
- Макс, мне уже вообще не весело, - признался наконец-то Кирилл после особенно душераздирающего вопля, подкрепленного заунывным гулом ветра. - Пойдем назад?
- Слушай, мы еще даже не добрались до того места, где я закончил в прошлый раз. А через несколько дней уезжать, - Макс недовольно нахмурился, но все-таки остановился.
- Мне надоело. И я ногу натер! – недовольно выпалил Кир. Он отпихнул брата с дороги и прохромал к поваленному дереву, которое увидел впереди. Тут заросли подсолнухов немного расступались по бокам небольшого овражка, к которому братья и вышли. Где и лежало упавшее дерево. Ветки его были обломаны, а корни топорщились разлохмаченной щеткой. Но Максим ничего не ответил, только забрал свою тетрадку и принялся быстро ее перелистывать.
- Только не говори, что мы заблудились, - подозрительно прищурился Кирилл. Вообще он надеялся пошутить и посмеяться, но осекся, когда увидел хмурый взгляд брата. – Да ладно! Мы заблудились?!
- Не понимаю! Ничего не понимаю! Этого дерева не должно тут быть! – растерянно ответил Максим. Теперь и его голос звучал как-то немного испуганно. Проняло, значит.
- Но оно тут есть! Ты куда нас завел?! – Кир сжал кулаки, отчаянно пытаясь не поддаваться липкому, противному страху, который уже начал сдавливать горло.
- Вообще-то, карта была у тебя! – огрызнулся его брат, но продолжил с отчаянием перелистывать листы в клеточку, исчерканные шариковой ручкой. Капли дождя срывались все чаще, порывы ветра становились сильнее, а Кирилла начало терзать дурацкое чувство, будто вот-вот должно произойти что-то страшное. Непоправимое. То, что навсегда изменит его жизнь.
- Макс, пойдем обратно, - тихо попросил мальчик. Голос он понизил невольно, будто бы подспудно боялся, что его кто-то может услышать. Кто-то, чье внимание мальчикам совершенно не нужно.
- Мы заблудимся! И вообще, - Максим вскинул голову, его глаза широко распахнулись. Он не договорил, выронил тетрадь и, неотрывно глядя куда-то поверх плеча брата, медленно пошел вперед, как завороженный.
- Макс? Макс! - окликнул его Кирилл, но безрезультатно. Мальчик подскочил и обернулся, надеясь увидеть то, что привлекло внимание брата. И увидел. По спине пробежал холодок, ладони взмокли. Там, где еще минуту назад была сплошная стена крепких высоких стеблей, теперь виднелась ровная дорожка, ведущая прямиком к озеру. От воды расползался густой белесый туман, а на берегу друг к другу склонились два старых ивовых дерева, одно из которых зеленело и шелестело на порывистом ветру листвой, а от другого остался только обугленный скелет. Рядом с ним даже трава была выжжена.