Кирило уже потянул на себя дверь амбара, когда услышал из-за деревьев девичий смех. Сенник находился за избой старосты, между курятником, коровником и огородом. За амбаром с сеном начинался яблоневый сад. Со стороны сада-то и слышался смех да голоса. Ведун подумал, хмыкнул, прикрыл обратно амбарную дверь и, стараясь не шуметь, отправился поглядеть, что это там так развеселило деревенских девушек среди ночи? Да и молодая горячая кровь, разбуженная днем рыжеволосой красавицей, не позволяла попросту удалиться на отдых.
Полоса яблонь оказалась не широкой, всего-то два десятка шагов. За деревьями склон холма спускался вниз, к речной заводи. Над водой склонялись ивы с длинными плетями ветвей, виднелись мостки… а в воде луна освещала четверых юных прелестниц. Девушки купались без рубах, побросав одежду на берегу. Они смеялись, играли, брызгали друг в друга водой.
Ведун хмыкнул, постоял немного, полюбовался и хотел уже идти обратно, как различил в бледном лунном свете сполох рыжих волос. Он замер. Вот теперь все его внимание было сосредоточено там, где речная вода сверкала на коже Марушки. Вот она собрала в жгут длинные волосы, выжала их, стоя к мосткам спиной, и развернулась. Кирилл затаил дыхание, любуясь. Даже подался вперед, вот только вовремя спохватился.
Он отпрянул обратно за деревья и чуть не бегом добрался до амбара. Из бочки с дождевой водой, стоявшей рядом с ним, Кирилл умылся, даже голову пару раз окунул. Вроде немного охолонул. Ведун зажмурился, помотал головой, стряхивая воду, утерся рукавом рубахи и полез на сеновал. Заснул он не скоро, а когда это все-таки случилось, то во сне увидел высокие стебли с широкими зелеными листьями и госпожу в сером платье с волосами цвета каштана. Она стояла среди растений, грустно улыбалась и качала головой то ли разочарованно, то ли предостерегая.
1.7.
В зыбком предрассветном свете по полям и низинам стлался редкий, легкий туман. Почти что и не туман, а так, чуть заметная дымка, которая ничего не скрывала, а только размывала очертания домов и деревьев. Все еще дремала в хлеву скотина, досматривали последние сны люди, а горластые петухи только готовились своим криком поднять хозяев с полатей (лежанка, устроенная между стеной избы и печью; деревянные настилы (нары), сооружаемые под потолком – прим. автора), лавок да кроватей.
Она шла по дороге вдоль поля, касаясь пальцами высоких колосьев. Где-то заливались трелями жаворонки, приветствуя новый день, но рядом с Ней было тихо. Только шелестели колосья пшеницы, которые Она трогала, похрустывали мелкие камешки под ногами. После прохладной ночи воздух еще не успел прогреться, так что дышалось легко и привольно.
Она улыбалась, глядя на первые лучи встающего из-за горизонта солнца. И, глядя на эту улыбку, никто не признал бы, кто Она на самом деле и кому служит.
Задорная улыбка играла у Нее на губах, а под песню утренних птиц зазвенел звонкий смех. Дальше Она не шла, а скорее бежала вприпрыжку, а когда оказалась на поле, закружилась среди спелых колосьев, раскинув руки и запрокинув голову к светлеющему небу.
Вскоре кружилась Она уже не одна. Рядом в воздухе танцевала полупрозрачная солнечная дева, распространяя вокруг себя дневной жар в свежей утренней прохладе.
- Ну, приветствую тебя, дева полей, - сказала Она, остановившись, даже дыхание не сбилось. – Ты знаешь, кто уже третий день ходит вокруг да около?
- Знаю, знаю, вижу, - пропела Полудница. – Шныряет, высматривает, вынюхивает! Так бы задушила, подняла, закружила да о землю приложила! Да не могу! Богиня мертвых его надежно хранит, сила ее так и расходится кругом него! – к концу короткой речи красивое личико призрака исказилось, обратилось маской умертвия.
- Прибереги свой гнев для него, - теперь Ее улыбка была зловещей. – Сегодня он придет прямиком к тебе. И ты сможешь его проучить. Не упусти момент, - Ее глаза сверкнули черными угольями, обещая незавидную участь тому, кто служит Моране.