Когда слова Белой Женщины смолкли, она продолжила свой путь по дороге. Кирило не пытался ее остановить или задавать вопросы, она бы не ответила. Сказала то, что должна была, и отправилась дальше. И теперь явится снова, когда страшное пророчество исполнится. Когда люди умирали десятками и сотнями, она помогала Моране собирать души.
Злат негромко заржал и боднул хозяина в плечо, мол, чего стоим, кого еще ждем? Кирилл обернулся, погладил умного коня по морде, влез в седло. Похоже, что в город Плотов, что лежал впереди по ходу тракта, стоило поторопиться.
2.2.
Речка Вихлюйка, извилистая, неширокая, изобилующая порогами, протекала через болотистые леса, чтобы на равнине стать притоком полноводной, широкой Ульмы. Она была судоходной, впадала в Черное море, а истоки ее лежали где-то в вершинах Рокочущих гор, на которых никогда не таяли лед и снег. Слияние Ульмы и Вихлюйки находилось приблизительно на полпути от моря до гор, и вот там-то и раскинулся богатый торговый город Плотов. Еще его называли городом трех берегов за то, что за долгие годы застройка охватила и берега рек, и землю между ними.
Княжество Полотское было одним из богатейших в этом мире. А все дело было в том, что в этом месте сходились торговые пути. Сухим ходом товары свозились в Плотов, а уже дальше отправлялись на кораблях или повозках. Торжище на ярморочной площади, что располагалась на левом берегу Ульмы, заслуженно считалось самым большим из известных. И купить тут, по слухам, можно было все, что угодно. От экзотических товаров из-за моря до людей-рабов и порабощенной нечисти. Да-да, в последние годы появились и такие товары. Официально князья не одобряли подобного, но до сих пор выследить и поймать тех, кто таким промышлял, не выходило. При должном размышлении можно было прийти к выводу, что не больно-то и старались. А кое-какие злые языки утверждали, будто князь Златолюб, правитель Полотского, сам покровительствует торговцам живым товаром.
Зарядившие по осени дожди изрядно подпортили торговлю, но люди ко всему привыкают. А уж если это торговцы, которые не хотят упускать выгоду… Над ярморочной площадью растянули яркие шатры, и непогода больше не была помехой. Опять бойкие зазывалы оглашали криками торговые ряды, снова покупатели расхаживали между прилавков, прицениваясь и присматриваясь к товарам, вновь звенели золотые, серебряные да мелкие медяшки, переходя из рук в руки.
- Господин Кулиш! Господин Кулиш! – к торговцу тканями подбежал мальчик лет десяти-тринадцати. Этот прилавок был одним из самых богатых на ярмарке. Купец Кулиш Молчанов жил в центре левобережной части Плотова, где находились дома наиболее зажиточных торговцев. При доме была у него и лавка, где обычно он и работал. Но иногда появлялся Кулиш и на ярморочной площади, где в большом павильоне продавались не только ткани, но и кое-какие особые товары.
- Чего ты шумишь, Неждан? – недовольно отозвался купец. Он был грузным, большим человеком, на объемном животе которого с трудом сходился богато расшитый кафтан. Лицо его было обрюзгшим от обильных трапез и излишней любви к крепкой браге. При поясе купец носил свернутый в кольцо хлыст, на который мальчонка бросил испуганный взгляд первым делом.
- Там беда, господин, - ответил Неждан, замявшись. – Заболели те люди… которые в клети сидят.
- Чем это?! А ну пойдем, проверим! – Кулиш затопал, переваливаясь, к небольшой палатке, которая пристроилась позади его прилавка. Внутри под большим отрезом рогожи (грубая упаковочная плетёная ткань из мочала – прим. автора) стояла большая клетка, в которой помещались люди в полный рост. Собственно, там и были люди, трое мужчин и четыре женщины. Все молодые, крепкие, здоровые… были. Но теперь двое из мужчин сидели на земляном полу, тяжело дыша. Их лица были покрыты испариной, а тела сотрясала дрожь. Еще одна девушка тоже выглядела нездорово. Остальные рабы держались от них на другом конце клети.