- Это еще что?! – охнул купец, шагнул ближе к клетке, . – Что с ними?!
- Да утром еще порядок был! – Неждан испуганно втянул голову в плечи. – Одного продали кому-то до обеда. А когда я пришел их кормить, то увидел вот это.
Молчанов шумно выдохнул, став похожим на разозленного борова. Он отстегнул от пояса хлыст, похлопал им по бедру. Так купец частенько делал, когда размышлял.
- Зови сюда Крыса и его людей, - приказал он мальчишке. – От этих надо избавиться.
Рабы испуганно загомонили, но их голоса заглушила вновь опущенная рогожа, купец дернул удерживавшую ее веревку, и ткань скрыла клеть полностью. И Кулиш, разумеется, не заметил, как рой мелких мошек снялся с захворавших рабов и следом за мальчиком покинул палатку.
2.3.
- Привела? – высокая, тощая женщина, лицом напоминающая лошадь, строго посмотрела на молоденькую сенную девку, которая служила при ней на посылках. Женщиной этой была купчиха Авдотья Петровна Зайцева. И она была одной из тех, кто регулярно покупал у торговцев рабами сильных молодых работников. Состояние свое еще муж этой суровой женщины сколотил на торговле лесом, а она продолжала его дело. Леса кругом Плотова были изрядно заболоченные, то зараза какая цеплялась, то кикиморы принимались в бочаги людей утаскивать, то просто дурень какой утопнет, не заметив путеводной вешки. Потому и тратилась купчиха Зайцева на рабов. Выплачивать после семьям золотом за погибших свободных тружеников было не в пример дороже.
- Привела, - девица по имени Перепелка заискивающе улыбнулась, поклонилась и приволокла из сеней сильного даже на вид молодого мужика. Рыжий, простоватый на лицо, какой-то пришибленный. Стоит, с ноги на ногу переминается, шапку в руках мнет.
- Ты откель будешь? – требовательно вопросила лошадинолицая женщина.
- Так я это, стал быть… с югов, - прогудел рыжий. Авдотья Петровна кивнула, этого ей было довольно. Полотское было княжеством северным, до южных далече, проблем не будет. А завтра она этого крепыша уже в леса отправит, там и вовсе разве что болотник да леший сыщут.
- Славно, - одобрила купчиха. – Топор в руках держать умеешь?
- А то как же! – раб расплылся в широкой улыбке.
- Будешь хорошо работать, будешь вкусно есть да мягко спать. А может и свободу получишь, - посулила женщина, и только Перепелка украдкой вздохнула. Она-то знала, что единственная свобода, на которую могли рассчитывать люди госпожи Зайцевой – головой в болото, и привет.
- Благодарствую, - рыжий мужик поклонился. Он чутка пошатнулся, но потом головой тряхнул, выпрямился.
- Чего это ты качаешься? – купчиха прищурилась. – Хворый?
- Да здоров был до сего дня, госпожа. С утра чутка поплохело. Дожди-то не заканчиваются, авось и пробрало.
Авдотья поднялась из кресла, сидя в котором встречала нового раба, подошла к мужику, приподняла ему веки, осмотрев глаза, зубы, даже лоб ощупала. Легкий жар был, но авось переживет.
- Перепелка, уведи его в барак к остальным. Дай похлебки и хлеба, - распорядилась купчиха.
На этом она отвернулась, осмотр новой собственности был закончен. И тут сильный порыв ветра распахнул окно, ворвался внутрь, бросил в лица дождевых капель. Перепелка кинулась закрывать ставни, а госпожа Зайцева охнула и прихлопнула на шее мелкую кусачую мошку, которая попала в дом совсем не через окно, а переползла с плеча нового раба.
- Что за ветрище! Будто Подвей лютует (персонаж славянской мифологии в виде опасного для людей ветра (вихря), который является результатом действия и воплощение зловредных духов. По мнению белорусов, «ветровое лихо» может наслать и насылающий болезнь, называемую также «подвей» - прим. автора), – покачала головой сенная девка. – Как бы чего дурного не надул.