- Сидит сиднем, как сидел, - ответил простоватый мужик, почесав в затылке, еще больше взъерошив и без того лохматые волосы, похожие на скомканную паклю.
- Много ли хворых в городе, умер кто? – спросил Златолюб. Слугу он принимал у себя в светлице, откуда старался не выходить с тех пор, как в доме его поселился пугающий гость, а в Плотове – неведомая зараза.
- Что ни день, то больше хворых, - ответил Гришка, опасливо поежился. Боялся. Все боялись. Пусть никто и не умер, но от этой пакости сперва начинало лихорадить, после накатывала смертная слабость, мутилось в голове, тело покрывалось множеством мелких красных точек, как после укусов мошкары. Похоже, укусы это и были, ведь каждого больного сопровождали тучи темные мошек-кровожадок. Да только тем, кто заболел, до укусов не было никакого дела, тело делалось нечувствительным.
- Смертей покуда не было, но, ежели так и дальше пойдет, плохо дело будет, государь. Распространяется оно, чем бы ни было, быстро, люди падают там, где идут, не доходя до дома. Скоро и работать некому будет.
Вот тут князь нахмурился, поджал пухлые губы и стукнул кулаком по столу. Вот это ему уже совсем не нравилось. Не будут работать, не будет денег в казне. Купцы перестанут платить поборы. Торговля встанет. Народ не будет работать на полях да на добыче леса. Начнется голод. А так и до бунта недалеко! Только этого ему не хватало! Не для того трудился он всю жизнь, преумножая богатства города, да свои личные, чтобы теперь разоряться. А придется ведь, иначе повымрут все поголовно. Кто после будет всё восстанавливать?
- А еще слыхал, что всем хворым голос чудится. И велит он, когда время придет, повиноваться и делать то, что велят.
А вот тут Златолюб насторожился, брови его удивленно взлетели. Это еще что за фокусы?
- Хорошо, Гришка, ступай себе, - махнул рукой князь, посидел еще немного в раздумьях, а после грузно встал и направился к покоям, откуда вот уже который день не показывался темный волхв. Пришло время прервать его уединение, хоть и не хотелось. Не любил Златолюб, когда события проходят мимо него, а он будто сидит на берегу реки и глядит, как несется мимо стремительное течение.
Добравшись до дверей комнаты волхва, князь некоторое время постоял в нерешительности, радуясь, что его никто не видит. Слуги да присные привыкли видеть Златолюба решительным, жестким в деяниях и принятии решений, так что не хотелось бы предстать перед ними вот таким, топчущимся на пороге, что тот юнец безусый. И в итоге дождался. В петлях скрипнул засов, дверь распахнулась, и перед князем встал русоволосый волхв. Как всегда острый, холодный взгляд сопровождался мягкой благодушной улыбкой. Длинная борода его была заплетена на этот раз в пять косиц с широкими серебряными заколками на концах. В косу были стянуты и волосы.
- Случилось ли что, княже? Али ты так зашел, постоять да поглядеть? – поинтересовался со смешком он, а лиловые и черные разводы на его лице сложились в маску черепа. Князь даже вздрогнул испуганно, за что тут же разозлился на себя.
- Случилось, - Златолюб нахмурился. – Дозволь пройти, волхв, поговорить надобно.
- Как же не дозволить, когда ты в своем доме да в своем праве? – насмешливо задал вопрос темный волхв. Он отошел к широкому деревянному креслу, устланному медвежьей шкурой, у очага, сел, протянул руку к огню. – Слушаю тебя, княже.
Правителю княжества Полотского пришлось принимать приглашение и усаживаться на лавку перед собеседником. Внутри у него поселилось отвратительное чувство, что дом-то его, да только больше он в нем не хозяин. Покуда волхв не уберется восвояси так точно.
- Когда ты пришел в мой город, господине Чернодрев, - начал Златолюб, - то я не отказал тебе в приюте и помощи. Я верен делу тьмы, да только не желаю на бобах остаться. Что за хворь ты наслал на город? И кому должны повиноваться заболевшие?
Ответил волхв далеко не сразу. Несколько минут он сидел, глядел в огонь, испытывая княжеское терпение, но когда государь уже готов был взорваться, все-таки заговорил.