Кирилл предпочел убраться подальше. Не хотелось ему причинять девчонке вред, авось выйдет еще спасти не только ее, но и всех прочих.
Варвара Лукинишна, к радости и ведуна, и Злата, была в порядке. Бойкая старушка угостила коня яблочком и велела своему гостю мыть руки да идти в дом обедать. Тот спорить не стал, бессонная ночь и утро давали о себе знать. В животе крутило от голода, а уж когда нос уловил ароматы кислых щей да горячих пирогов, кажись, с мясом... Словом, у бочки с водой Кирило долго не задержался.
- Как ночка прошла? - добродушно улыбнулась Варвара Лукинишна, поставив на стол перед Кириллом большую миску с наваристыми щами, подала ему ложку да ломоть еще горячего свежего хлеба. Сама она устроилась напротив с кружкой молока да куском пирога. - Увиделся с той, с которой хотел, милок?
- Увиделся, Варвара Лукинишна, - кивнул ведун, и не солгал ни словом. - Как у вас ночка-то прошла? Спокойно?
Женщина тяжко вздохнула, погладила сухими пальцами бок глиняной кружки.
- У меня-то спокойно, видать, такая старая не нужна хворобе. А вот сынок мой, женка его да двое внучат заболели. Я ведь знаю, кто ты, - прозрачные, почти бесцветные глаза пожилой женщины заглянули Кириллу будто в самую душу. - Сможешь помочь?
Ведун утер губы с усами полотенцем, посмотрел на хозяйку тяжелым взглядом. Та невольно сглотнула. Показалось ей, что сама смерть глянула на нее его глазами.
- Смогу, - ответил Кирило. - Вот пообедаем, и отправлюсь искать того, кто эту заразу наслал. А еще надобно мне сыскать Подвей-ветер, от которого хворь исходит. Если сыщу, тогда люди от напасти свободны будут.
- От, чудной, - хмыкнула женщина. - Чего ж его искать? Мух тех тьма и тьма, иди за ними. Я слыхала от Праскевьи, а та от Марфы, будто больше всего кровожадок этих у реки возле княжьего терема вьется. От нашего дома не видать, но коли обогнуть и со стороны реки зайти, вот там-то настоящие тучи кружат.
Глаза Кирилла сверкнули. Он вскочил, кивнул отрывисто и едва ли не бегом вылетел из избы. Свистнул Злата, вскочил верхом и покинул подворье, не желая терять ни секунды.
2.8.
В этот день Чернодрев поднялся на рассвете. Обычно волхв любил поспать, хотя ему это удавалось крайне редко. Долгое время он провел на ладье с наемниками, а там лежебокам не место, да и после, в странствиях, зачастую приходилось подниматься с первым светом. Однако же за те дни, что волхв провел в Плотове, ему удалось выспаться и отдохнуть. Связно это было еще и с тем, что Подвей тянул из него силы. И чем больше распространялась подвеева хворь, тем более жадно нечисть пила силы из Чернодрева. Но это ничего, скоро вся эта свора бесов будет спущена с поводка во имя великой тьмы. И это станет очередным шагом к тому, чтобы добраться до вод творения.
Волхв задумчиво потер подбородок. Однажды, когда был он еще молод и зелен, ему удалось побывать в Морановой роще. До сих пор помнил он то ощущение силы, чего-то великого и непостижимого, что не охватить разумом простому смертному, пусть и будущему волхву. Величественная арка, за которой клубился туман, а в нем мерещились блики света на воде.
В тот день ему не удалось проникнуть за арку. Сила, с которой едва ли смог бы справиться простой смертный, налетела на него и вышвырнула из черной рощи, едва только его ладонь коснулась одной из опор арки. О, как он был зол тогда! Как разочарован! И как велико, всесжигающе стало его желание проникнуть туда, куда жадные боги не желали его пускать.
Больше войти под сень черных деревьев с алыми листьями ему не удалось ни разу, но там побывали его люди с бочкой заговоренного, наполненного силой тьмы варева. Чернодрев расчитывал, что оно сможет уничтожить защиту Мораны, но все закончилось полуразрушенной опорой арки и небольшой трещиной в монолите охранных чар богини. Трещины этой темному волхву было мало, он так и не смог войти в рощу, не говоря уж о том, чтобы пройти за арку.