О предназначении ведуна, да и о многом другом Кирилл узнал, когда будущий учитель нашел его, испуганного и растерянного, в черной Морановой роще. Ходить туда было строжайше запрещено, но тут сама богиня явилась ведуну во сне, направив его к черным деревьям с алой листвой. Так и стал мальчик учеником ведуна Велеслава, который вот уж пять лет, как учил его, кормил, поил и одевал. Бывало, конечно, что и на орехи доставалось, тяжела была рука у наставника, ну, так за дело же.
На бесов сопливого мальчишку никто бы одного не отправил, дело ясное, так что в испытание досталась ученику ведуна кикимора. Магией Кирило, как звал его Велеслав, владел пока совсем плохо, так что усмирить мелкую нечисть, сделать ее мирной и смирной, пока не мог. Оставалось изничтожить, справляясь ножом и смекалкой.
Тем временем, пока мальчик все медлил, кикимора доела свою рыбину и засобиралась обратно в болото. Потянулась, почесала узловатыми пальцами, похожими на тонкие веточки, в затылке и посеменила к мутной болотной воде. Больше ждать было нельзя, иначе выполнение задания пришлось бы отложить еще на день. А этого нельзя было позволить! Разочаровывать наставника Кирилл совсем не хотел.
Он собрался, медленно выдохнул несколько раз, а потом поднес ладонь ко рту и, как учил наставник, выдал короткую то ли трещащую, то ли квакающую трель, имитируя голос белой куропатки, обитающей на болотах. Эта птица была излюбленным лакомством кикимор, которые обычно придерживались вынужденной диеты из болотных лягушек, жаб и, если повезет, мелкой рыбешки.
Кикимора замерла, стоя на одной лапке, а второй так и не ступив в воду. Она смешно дергала ухом, пытаясь понять, откуда раздался клекот, а потом припала к земле на все четыре лапки и принялась крадучись двигаться к склону оврага. В этот момент кикимора напоминала большого четырехлапого паука, который медленно, но верно подкрадывался к намеченной жертве.
Ведун Велеслав хорошо поднатаскал ученика, хорошо его тренировал. Мальчик за прошедшие пять лет втянулся, стал сильнее, ловчее, многие его реакции уже срабатывали на уровне рефлексов. И сейчас Кирило не задрожал, не кинулся прочь, чтобы избежать встречи с нечистью, как сделал бы в прошлом. Напротив, ученик ведуна припал еще ниже к земле и опять издал трещащий клекот.
Кикимору это воодушевило, и она ускорилась, быстрее перебирая лапами. Вот она добралась до склона. И пусть тот был довольно крутым, нечисть это совершенно не смутило. Она, цепляясь за выступающие камни и корни, ловко принялась карабкаться наверх. Ну, точно паук!
Кирило чувствовал, как колотится сердце где-то у него в горле. Кровь стыла в жилах от понимания, что он сейчас столкнется пусть и не с самой опасной, но все-таки нечистью. С кикиморой, которая вообще-то питалась не только рыбой и куропатками. Иногда они заманивали в свои топи детей, особенно в холодное, голодное время года. Конечно, ученик ведуна был куда более развит физически, чем обычные деревенские дети его возраста, но все равно мальчик побаивался. Храбрился, но от правды не спрячешься, все равно было страшно.
«Помни, Кирило, - говаривал наставник, - не боится только глупец. Умный же знает, что страх помогает справиться с опасностью. Страх помогает определить пределы твоих сил, здраво оценить противника, действовать осторожно и продуманно, а не безрассудно. Но только хорошо контролируемый страх, никогда не позволяй ему превращаться в панику. Вот она тебя погубит».
Мальчик собрался, крепче стиснул нож… и тут над краем обрывистого бережка оврага показалась кикимора. Ее страшненькая мордочка была искажена кровожадным предвкушением, рот скалился несколькими десятками мелких, но очень острых зубок, желтые глаза горели. И тут она увидела затаившегося Кирилла. Замерла. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Ученик ведуна не решался напасть на своего первого самостоятельно выслеженного монстра, а кикимора пыталась осознать, что никакой аппетитной куропатки тут нет, зато есть человеческий детеныш. И веет от него опасностью, смертью.