Перемены характера Чана-младшего на его пятнадцатилетие были просто подарком Духов, но вот то, к чему эти перемены привели… С одной стороны, как солдат, он гордился славным представителем своего рода, но вот как отец, раз за разом получая доклады о новых столкновениях Вестника с превосходящими силами противника, испытывал страх за сына. Пока что ему удавалось выходить сухим из воды, но сколь долго будет длиться его удача? Да и характер наследника… Нет, Чан показал себя серьёзным и ответственным молодым человеком, но вот некоторые его наклонности, оставшиеся ещё с периода повесы… И в кого он такой пошёл? Ладно женское внимание, он сам не без греха, Ксиу и Ланиинг, дочери Линтао, были далеко не только служанками, но и наложницами, но десяток? Из воительниц Киоши? Причём их лидер, эта Суюки, кажется, строит на сына далекоидущие планы, а ведь их положение несопоставимо! Ладно быть наложницей, это вполне приемлемо, но она явно желала большего. Дочь рыбака с никому ненужного острова в глуши мира и сын адмирала?
Чан-старший глубоко вздохнул и пригубил чая.
И сын словно не понимает! Его вниманию предлагают лучших дев Народа Огня, да чего там, ещё десяток-другой переговоров, несколько договоров и пара месяцев работы — и его (при некоторой помощи адмирала, само собой) могли приставить к сопровождению самой принцессы Азулы, и у него мог появиться шанс! Хотя… с учётом репутации наследницы трона, вряд ли её сопровождение будет сильно легче охоты на пиратов и корабли Царства Земли. Да и по поводу «непонимания» Чана-младшего появились вопросы. Во время отдыха адмирал заметил, что Тоф Бейфонг следует за Вестником как привязанная, постоянно общается, спорит, смеётся. Да, она ещё очень юна и войдёт в возраст только года через два-три. Но она — единственная наследница Лао Бейфонга, человека, способного поспорить богатством с самим Хозяином Огня. Война, конечно, может изменить ситуацию, но вряд ли слишком сильно. Наведя справки, офицер спокойно выяснил, что этот торговец уже имеет немалый товарооборот с колониями в Царстве Земли, а недавно его представитель, оказавшийся на Архипелаге (кстати, не без помощи Чана), заключил ряд контрактов на прямые поставки, сулящие сделать купца ещё богаче.
— И что ты думаешь, Фалько? — обратился адмирал к своему соколу, занятому Очень Важным Делом — чисткой оперения. — Пусть даже призрачный, но шанс породниться с Хозяином Огня очень заманчив. С другой стороны — куда более реальный шанс объединения с крупнейшим торговым домом мира. Эх, и почему нельзя совместить и взять всё?
— Курлык? Курл! — ответил сокол, ему проблемы этих глупых двуногих, неспособных даже в воздух подняться, были до хвостового оперения. Да и что тут вообще думать? — Куркл!
— Думаешь? И как ты себе это представляешь? Чан, конечно, как выяснилось, весьма хитрый мальчик, но тут потребуется извиваться сильнее, чем змее на сковородке, — сокол на замечание никак не среагировал. Его мнение известно, а что там себе напридумывали эти лишённые крыльев — уже не его проблема. — Ладно, для начала разберёмся с командиршей воинов.
Не став откладывать дело в долгий ящик, глава Восточного Флота пошёл проводить «вразумительную беседу» с девушкой. Он знал, что они делили с его сыном одну комнату, и это тоже вызывало некоторое раздражение нарушением традиционных устоев. Дойдя до нужной залы, он, не утруждая себя стуком, вошёл. Вот только увидел он там совсем не то, что мог себе представить. В немаленьком помещении сейчас было весьма тесно — всё-таки покои не были рассчитаны на приём десятка девиц, но вызвало оторопь у адмирала совсем не это, а угрюмая мрачность окружающих. Юная Бейфонг тихо сидела в углу, привалившись к стене, две воительницы вообще рыдали, обнявшись, а та, кому он пришёл разъяснять ситуацию, сидела, пустым взглядом таращась в какой-то свиток. По её щекам текли слёзы.
— Что тут происходит? — адмирал обратился к пребывающей в трансе лидеру воительниц Киоши. Та перевела на него взгляд и молча протянула свиток. Снедаемый неприятным предчувствием, офицер вчитался в строчки, написанные пером сына, что-что, а уж его почерк, после всей той кипы отчётов, он отличит всегда и везде.
'Дорогая Суюки, если ты читаешь эти строки, значит, я всё-таки переоценил свои силы. Жаль, но что поделать, такова жизнь. Не буду просить тебя не плакать и не печалиться, всё равно ведь не получится. Но прошу, живи дальше и продолжай радоваться жизни. Надеюсь, указания, что я оставил ниже, помогут тебе и девочкам в этом.