Велев увести смердящего запахом горелого мяса коммандера (вот и первый из живых манекенов для отработки техник воздействия Чи), я попросил привести следующего. Тот оказался куда более понятливым (подозреваю, что свою роль сыграл дикий визг горящего синим пламенем предшественника) и участвовать в «переговорах» согласился, как и правильно себя вести.
И начался долгий и нудный процесс подписания безоговорочной капитуляции. Для данного мира практика была новой, и никто толком не понимал, на кой-чёрт оно мне сдалось, да ещё и в трёх экземплярах, да с привлечением свидетелей в лице Айро и Зуко. Что такого важного в этой бумажке? Ну, по большому счёту, ничего, но я испытывал некую надежду, что таки сказав «да, мы проиграли и сдаёмся на милость победителя», водники начнут потихоньку это осознавать. Психологический трюк и ничего более, к тому же я не уверен, что исполнил его верно, но пусть и крошечная песчинка, а всё равно лишний камушек на весах в мою пользу. К тому же участие в подобной «серьёзной акции» сильно польстило опальному принцу… И заставило старого водника с задумчивым недовольством побуравить мою спину взглядом. Готов поспорить, он посчитал, что теперь я проверяю границы его терпения и «лояльности», а заодно мщу за недавние выкрутасы. «Испытание унижением», так сказать. Не скажу, что он был так уж сильно далёк от правды… В общем, сие действие имело сразу несколько мотивов и предполагаемых следствий. Ну и послать бумажку Лорду Озаю, в которой представители Северного Племени Воды признают своё поражение и склоняются перед Хозяином Огня, будет весьма полезно для меня лично.
Разобравшись с Пакку и остальными выжившими «старейшинами», я отправил их в лагерь для военнопленных и перешёл к следующим делам, начиная мечтать о том, чтобы этот день наконец-то закончился. Эх, если бы.
Следующим на повестке дня был «зачарованный прудик» и его охрана.
— Генерал Айро, принц Зуко, — уже отпустив остальных офицеров, я обратился к августейшим особам, — к вам у меня тоже будет просьба.
— Разумеется, мы поможем, — степенно склонил голову генерал, — но, право слово, Вестник, вы справляетесь более чем прекрасно, и если вы ожидали от меня какого-то совета, то, увы, вряд ли я смогу сказать вам что-нибудь полезное. Разве что усилить по первому времени охрану пленных, уделив особое внимание магам и остаткам воинов — уверен, этой же ночью они попробуют бежать, и шансы у них, с учётом сумятицы и только-только начавшей убывать луны, неплохие.
— Знаю и привлеку все возможные силы, но всё предусмотреть невозможно, и кто-то наверняка прорвётся, а значит, утром нас ожидают показательные казни. Я не в восторге от того, что приходится делать, но… Загнившую руку приходится отсекать, чтобы спасти остальное. Даже если это «остальное» будет вопить и ненавидеть.
— Верно. Я не осуждаю вас, но лишь предупреждаю о возможных проблемах и последствиях принятых сейчас решений.
— Благодарю, генерал. Но с вами и с принцем Зуко я хотел поговорить не об этом.
— И что же вы хотели обсудить, Вестник? — спросил покалеченный собственным отцом юноша.
Ход с его участием в подписании бумаг оказался действительно весьма выгодным. Если раньше принц относился ко мне с изрядным недоверием, то сейчас… Нет, щенячьей любовью он ко мне не проникся, но и брызгать слюной и скрипеть зубами от негодования в моём присутствии Зуко не спешил.
— Мне нужны ваши показания, как свидетелей преступлений адмирала Джао. И есть ещё ряд предложений, но начинать нужно с чего-то одного.
— Преступлений? — переспросил принц.
— Факт покушения на вас почти что доказан, но меня интересуют его попытки получить Аватара лично, минуя здравый смысл и государственную необходимость.
— Хорошо, — кивнул Зуко. — Правда, я не понимаю, какой в этом смысл, если Джао уже мёртв.