— А можно без вот этих вот витиеватостей? — хождение вокруг да около меня действительно злило, помнится, примерно такое же раздражение я испытывал, когда Пиандао обучал меня игре на флейте — никак я не мог уловить, в чём связь между «дудкой» и владением оружием.
— Можно, — кивнул наставник, — но это было бы не столь интересно, — у меня начала дёргаться бровь. — Ладно-ладно, — усмехнулся провокатор, — скажем так, я наслышан о нравах и характере Азулы, а также понимаю, что Озай не вечен. И жить в стране под правлением человека с характером принцессы мне бы не хотелось, — то, что он только что сказал, было государственной изменой. Впрочем, одного из лучших мастеров клинка в мире это никогда не заботило. — Твоё же влияние на людей находится на очень высоком уровне, хочешь ты того или нет, но под воздействием твоей харизмы люди меняются, чего стоит один старина Фат, вновь взявшийся за тренировки. Так что я надеюсь, что твоё влияние благотворно скажется на принцессе. И способствую этому по мере сил.
— И всё? — я буравил наставника взглядом, но тому было откровенно фиолетово.
— Ну да, — улыбнулся он кончиками губ.
Дальше развивать пикировку не получилось — во двор пришла обсуждаемая особа, убравшая из причёски свою заколку-корону и оставившая волосы свободно лежать на плечах. Выглядела она очень даже, да-а-а. В общем, леди прибыла, кавалеры пылают энтузиазмом (ну-ну), пора выдвигаться за билетами. А по пути можно зайти на рынок и взять огненных хлопьев или чего-нибудь в том же духе — «кино» без «попкорна» — это как мартини без оливки… Хм, какие-то у меня странные ассоциации пошли в последнее время. Нервы…
— Потрясающе! Какие чувства, какой накал страстей! — в голос восхищалась девушка.
Азула была счастлива. Но нет, представление здесь было явно ни при чём, вернее, «при чём», только весьма косвенно. Итак, эта чёртова труппа продолжала выступать в своей манере. Пафос, Пафос и ещё раз Пафос, кажется, я заработал на нём изжогу. Ладно сцена с «мордобитием» бедного Духа Океана всем таким брутальным Вестником, ладно этот самый «Вестник» за время моего отсутствия стал ещё шире — видимо, актёр безвылазно сидел в качалке, чтобы, значится, «нарастить мощь» и показывать крутизну героя Народа Огня в ещё более выгодном ключе. С этим я тоже мог смириться, но… Ради всего святого, кто, кто пишет ему эти речи⁈ Какая сволочь⁈ И ведь как быстро пишет! Я, считай, только на берег сошёл, а тут уже готовый сценарий и актёры успели заучить роли. А эта сцена с Принцессой Севера? Да я её в глаза не видел, какая там может быть перевербовка и перековка в правильное мировоззрение путём вспыхнувшей у неё любви к такому могучему и прекрасному воину?
— Должна признать, они перещеголяли сами себя! «Зажги в груди своей Огонь!» — процитировала она часть сцены «вербовки».
Она измывалась надо мной уже полчаса, это не считая тех взглядов и «невинно» уточняющих детали вопросов, которые начались ещё на спектакле. Во время антракта я ещё смог позорно сбежать в уборную, но потом пришлось возвращаться и опять терпеть эти жуткие унижения. Меня топтали медленно, наслаждаясь каждым вдавливаем каблука в самые болезненные точки. С толком, с чувством, с расстановкой, она весь спектакль трогательно вздыхала и восхищалась «моим» мужественным поведением. Поправка: фальшиво и с нескрываемым злорадством вздыхала и восхищалась, чем и продолжала заниматься по сей миг.
— Ваше высочество, ради всего святого, не надо, — признаю. Это поражение. Полный и тотальный разгром, а Пиандао вместо того, чтобы прикрыть и помочь своему ученику, только масла в огонь подливает!
— «И помоги мне спасти жизни твоих людей, ибо не ведают они, что творят, взывая к тёмным силам!» — добивал меня любимый наставник. Теперь я понял, почему Азула пожелала взять его с собой. Как я был глуп и наивен, не осознав этого ранее. — Очень величественно, Чан, — покивал головой этот предатель и отвернулся, пряча ухмылку.
— В самом деле, Чан, это было восхитительно, дашь мне пару уроков ораторского мастерства? Я должна знать эту сторону своего советника!
— Убейте меня…
— Нужно будет пригласить их во дворец… — моя реакция продолжала веселить эту стервочку. «Триумф! И попирание ногами разбитого врага!» — вот что было написано в её глазах.