— И вновь вы правы, Ваше Высочество. Сам по себе — вполне рядовой случай. Вот только если взглянуть на зарплатные ведомости охраны, можно обнаружить, что на следующей неделе после «смерти» данной заключённой зарплату перестали получать десять человек. Уже начинает настораживать, не так ли? — заинтересованный кивок. — А если залезть ещё глубже, то окажется, что все они дежурили в тюрьме в день смерти нашей заключённой, — о, какие большие глаза, впрочем, уже в следующую секунду она недобро прищурилась.
Самое интересное, всё это я действительно нашёл в архивах, благо канцелярия и документооборот у Народа Огня развиты прекрасно, а хранилища центрального архива бережно хранят в себе все списки, рескрипты, планы и приказы по спецобъектам (тюрьмы, форты, крепости, канцелярии, начиная с уровня магистрата средних размеров города). Правда, не знай я, что и где искать, и не имей понятия о том, как чинуши предпочитают заметать свои косяки, вряд ли бы удалось нарыть что-то действительно стоящее.
— Звучит правдиво, но есть в твоей версии одна неувязка, Вестник, — коварно улыбнулась Азула.
— И что же?
— Если она перебила всю ночную смену, почему не освободила своих? Их же там должно было сидеть если не под сотню, то несколько десятков точно. И если она связалась с северянами, то почему не ушла к ним, а осталась у нас?
— У меня несколько вариантов. Возможно, у неё уже было не всё в порядке с головой. Всё-таки годы и годы в одиночной клетке почти без воды, а значит, на грани муки жаждой… Такие условия способны поколебать самый твёрдый разум, ну, а даже если нет… Мы говорим о Южном Племени. Тех самых людях, что при воплях о семье все дружно уходят пиратствовать, называя это «местью», «войной за свободу» и прочими красивыми вещами, просто оставляя своих женщин, стариков и детей на произвол судьбы. Ну и какая может быть помощь пленным товарищам от выходца из такого общества? Просто тихо уйти для южан тоже не выход, а вот устроить личную вендетту, не обращая внимания ни на что — это как раз в их духе.
— И при этом ты возишься с северянами…
— Они — более цивилизованные и адекватные люди. Если бы были такими же, как жители юга, «приглашение» их детей к нам эффекта бы не возымело, и тогда план Джао был бы наиболее логичным способом решения проблемы.
— Забавно, — принцесса осушила кружку и потянулась за заварником. — Я никак не могу тебя понять, Чан.
— Ваше Высочество?
— Не обращай внимания, так… мысли, — и вновь уткнулась в кружку, сверля меня пытливым прищуром.
Понятно, дальше вести разговор в этом направлении нежелательно…
Следующим утром мы познакомились с «наймитом». Ну что тут скажешь — гора мышц, брутальность зашкаливает, нелюдимость — тоже. Но как профессионал — бесподобен. Пусть берёт за свои услуги немало, но денег этих он стоит. За всё время знакомства я от него услышал, дай духи, два десятка слов, включая его имя, точнее, прозвище — «Беркут», цену за месяц работы в амплуа Вестника и второго телохранителя принцессы и подтверждение контракта после моего согласия на его условия (торговаться? А зачем? Платит всё одно государство).
Кстати, как выяснилось, помимо магии огня этот мужик умел управлять и Чи. Скорее всего, самоучка или учился у какого-то кустарного мастера, но в своей области он оказался хорош. Подумать только, у мужика вместо руки и ноги — стальные протезы, однако он с ними настолько сросся, что не то что не испытывает неудобств, но и использует в бою на уровне полноценных конечностей. На ум почему-то пришёл Дарт Вейдер, хотя понятно, почему — тот тоже без рук и ног раздавал всем добра и счастья.
Азула нашим новым другом тоже оказалась впечатлена, хоть и постаралась этого не показать. Дистанционные взрывы, перекрывающие по мощности пару бочек взрывной смолы, вообще хорошо впечатляют людей, и мысль о том, как защититься от такой радости, в мозгу поселяется крепко. По себе знаю. У принцессы они тоже поселились, это было видно хотя бы по тому, как резко изменились её планы на ближайшие дни. До этого момента она не скрывала, что намерена и дальше наблюдать за мной «в естественной среде обитания», сиречь сопровождать в инспекциях по приютам. А тут вдруг дела какие-то во дворце нашлись, целеустремлённость во взгляде появилась… В общем, Беркут произвёл хорошее впечатление.
Инспекция, к счастью, никаких проблем не выявила — места в общежитиях были. Сами общежития выглядели очень даже ничего, программа обучения была разнообразна, ну, а пропаганда так вообще на запредельном уровне, близком к «И Ленин такой молодой» и «За родину! За Ста… Озая». Ну, а перед «Вестником» в лице молчаливого верзилы, что смотрел на всех как на нераскрытых врагов народа, руководство готово было открыть все двери, окна и вентиляционные решётки. Молодой же парнишка из свиты самого Вестника пользовался благосклонностью обслуги (в основном, молоденьких уборщиц, поварих и прочих дам от пятнадцати и до сорока лет включительно), что позволило собрать слухи и взглянуть на внутреннюю кухню таких заведений изнутри. Было там, кстати, на той внутренней кухне, всё очень и очень неплохо.