Суюки, чьи подруги и подчинённые и начали распространять такой слух среди местных, была задумчива и возмущена, но вот причины её задумчивости и возмущения повергли меня в ступор. Возмущалась она тем, что кто-то там считает, что она лишь притворяется воином, а задумчива над тем известием, что я путешествую в окружении любовниц, во множественном числе. Не то чтобы это было чем-то необычным для аристократии, говорят, что у того же Лорда Озая то ли три, то ли вообще пять наложниц, нет, меня пугал этот задумчивый взгляд — я не мог его никак интерпретировать и расшифровать, а неизвестность, как известно, настораживает. Кхм, ладно, потом об этом подумаю, сейчас явно не до того.
Слух распространялся со скоростью лесного пожара — что поделать, отдалённое село, новостей почти что нет, а тут такая «горячая» весть. Так что ко второй половине дня, когда «изнеженный аристократ соизволил продрать глаза и оторваться от своих пассий», нужные мне сведения в Гайпане знала каждая собака. Неторопливо перекусив, я в сопровождении Суюки и ещё двух воительниц верхом на дорогих ящерках выехал на «экскурсию»… Чтобы буквально в пяти километрах от стен города нарваться на засаду. Как и ожидалось, обнаглевшая от собственной безнаказанности банда не могла не клюнуть на такую добычу, а уж устроенная ими засада… Дорогу спереди просто перегородил пафосно вышедший из кустов смуглокожий парень с растрёпанной, давно не мытой шевелюрой, сжимающий в руках пару боевых крюков. Путь сзади отрезали пятеро молодцев не сильно его старше (и чище), вооружённые топорами и копьями.
— О, смотрите! Какая высокая птица пожаловала в наши края! Целый столичный чиновник! А налоги вы за проезд заплатили? — духи, до чего он стандартен. Хоть клише ставь: «Разбойник фентезийный, сферический в вакууме».
— Главарь — мой, остальных — брать живыми при возможности, если сложно — убивать на месте, — я ломать комедию не собирался.
— Сделаем, — кивнула Суюки и, утратив малейший интерес к охреневшему от такого отношения «крюконосцу», соскочила с ящерки и исчезла в лесу слева. Её подруги взяли на себя правую сторону. Мне же оставался говорун и его друзья с тыла.
Спрыгиваю с транспортного средства и ударом плоской стороной клинка по ляжке пускаю его на ошарашенного разбойника спереди. Ну, а пока займёмся тылом. Настоящий великан за два метра ростом и с челом, не обезображенным наличием печати интеллекта, замахнулся на меня дубиной, правда, спустя секунду он был занят куда более важным делом — попыткой запихнуть свои кишки обратно в живот. Поляну огласил вопль и всхлипы.
— Пипсквик! Нет! — о, крюконосец закончил отвлекаться на ящерицу, надеюсь, с моей зверушкой всё хорошо. Пока он кричал, я успел вдарить в лоб рукоятью меча ещё одному непонятному лохматому нечто, как следует пнуть совсем уж ребёнка, лет, наверное, восьми-десяти (что не помешало ему попытаться вогнать мне в пах устрашающего вида кинжал), и увернуться от стрелы, пущенной каким-то снайпером с дерева на левой стороне — вот это было близко, не заметь я странное покачивание ветки дерева — имел бы шансы отрастить себе ненужное украшение в шее. Пока уворачивался, кончиком клинка перерезал горло одному из двух оставшихся разбойников «тылового охранения», а глаз последнего познакомился с моим метательным ножом. Остался только мой собеседник. Кстати, раз он так отреагировал на смерть здоровяка… Надо бы добавить.
— Я поцарапал твоего любовничка? Ну извини…
— Тварь! Выб***ок грёбанных бандитов огня! — на меня налетел вихрь бешенства.
Самое интересное, что орудовал он своими крюками на очень приличном уровне, причём даже в состоянии крайней ярости его атаки оставались сильными и довольно опасными, сойдись с ним Суюки — у меня был бы серьёзный повод поволноваться, но с ним сошёлся я. Враг был слишком сосредоточен на том, чтобы насадить меня на свой крюк или, в крайнем случае, подцепить мой меч и лишить оружия, вот только мой боевой стиль состоял не только из владения мечом.