— Да, кажется, ты говорил о Талаге. Разрешаю, конечно. Можешь говорить.
— Вы очень добры, ваше сиятельство, — он еще раз поклонился.
Его подобострастие откликнулось в Тайене неприязнью. Это качество всегда было одним из первых признаков неискренности.
— В Талаге живут одни бедняки, — рассказал маланец. — У них на деревню лес наступает, а с лесом демоны. Тамошним жителям совсем плохо приходится. За несколько монет они что хошь сделают. Ребята там крепкие. И драться умеют, и вещи на себе потащат, если нужда будет. Так что вы за это, господин, не волнуйтесь. Коли деньги есть, то и спутников себе найдем.
— Деньги… — уныло пробормотал Тайен.
Где-то тут и крылась проблема.
Игнатос кашлянул.
— Я снабжу тебя необходимой суммой.
Маг взглянул на него с признательностью. Дядя ни разу не спросил, есть ли у них средства. Конечно, можно было и так догадаться, что карманы бывшего воспитанника пусты, как у последнего нищего, но он ни разу не намекнул на то, что долг придется возвращать. А ведь услуги судий, которые вынесли нужный приговор, и жреца, накидавшего в гроб гнилых яблок, наверняка стоили немало золота. Не говоря уже о доставленных с такой скоростью припасах.
Родной отец не сделал бы для него больше.
— Вы до сих пор стоите, — вдруг сказал Игнатос. — Придвиньте стулья и садитесь. Нам нужно еще многое обсудить.
Разошлись они в середине ночи, когда высоко над домом стояла алая луна. Игнатос к этому моменту так устал, что не мог и слова сказать, не сверившись с записями. Карас подавленно молчал, Эль постоянно зевала, прикрывая рот, только когда спохватывалась, что рядом граф. Чем короче становились свечи в канделябрах, тем реже ашари об этом вспоминала. Клонило в сон даже Тайена. Он не мог перестать думать о том, что сегодня наконец-то выспится на настоящей кровати, в тишине и спокойствии. Особенно этого хотелось после сидения в паршивой темнице.
Выспится, ха. У Тайена вырвался нервный смешок. До рассвета оставалось всего четыре часа.
Один Шикари не подавал признаков того, что ему хочется спать. Когда Игнатос отпустил его, паренек, перед этим несколько раз откланявшись, трусцой побежал домой, попрощаться с отцом и собрать вещи. Маг понаблюдал в окно за тем, как его белая рубаха мелькает в темноте. В комнате к этому моменту остались только они с графом — Эль с Карасом отправились наверх, спать.
— Дядя, вы уверены в этом юноше? Я удивился, что вы ему рассказали обо мне.
— По-твоему, было бы лучше, если бы он сам узнал в тебе человека, которого казнили на площади? — утомленно спросил Игнатос. — Маланцы суеверны. Мальчик сбежал бы, как только понял, что его наняла не высокородная леди с юга, а ашари и преступник.
— Я не об этом. Он же теперь знает, что вы обманули весь город и позволили мне избежать правосудия. Вдобавок он маланец. Первый человек не вессалийского происхождения, которого я заметил в вашем окружении.
— Официально правосудие свершилось — тебя казнили, — поправил граф. — Это во-первых. Во-вторых, у нас разве есть выбор? Поиски более надежного проводника займут много времени, а вы уже сильно отстаете от Кейро. Кроме того, я заплатил мальчику достаточно и кое-что пообещал сверх этого, когда он вернется. Ему невыгодно меня предавать. К тому же у Шюдде очень плохая репутация. Он пытался споить мальчика, и всем об этом известно. Если Шикари станет рассказывать о тебе, ему никто не поверит, — помедлив, Игнатос добавил: — Я нашел для тебя лучшего человека, которого только можно найти в такой срок и в таких условиях. Не понимаю твоего недовольства.
— Простите, дядя, это не недовольство. Дело в том… — Тайен вздохнул и провел рукой по волосам. После торопливой стрижки в покойницкой они казались чересчур короткими. — Вообще-то я хотел вас поблагодарить. Вы столько сделали для меня.
Игнатос потеребил ворот белоснежной рубашки, словно ему было жарко, хотя воздух в комнате давно выстыл.
— Я сделал не так много, как следовало. В Арраванте я был возмущен твоим поступком и думал только о том, что аристократу не подобает так себя вести. Но потом, когда ты исчез, я вернулся в Ориву и обнаружил, что мои доверенные запустили дела, брали взятки у мятежников, а мне присылали красивые письма. Тогда я понял, что, возможно, упустил тебя точно так же, как Ориву. Я же видел, что вы с Венасом не стали ладить даже после того, как ты покинул мой дом и вернулся к отцу. Несмотря на это, я не сделал ничего, хотя вы оба — мои близкие друзья. Прошу тебя, считай все это, — он обвел рукой сложенные дорожные мешки, — извинением за то, что я не заметил трагедию под собственным носом.
— Вы ни в чем не виноваты. То, что я повелся на ложь Кейро, моя вина и только моя. А вы не выдали мой секрет стражникам и завтра отпустите на волю. Это очень многое для меня значит. Чем я могу вам отплатить за доброту?