— Три медяка… господин… — ответил он.
Вэлли убрал со лба волосы, чтобы тот сосчитал знаки. Даже кинжал не испугал его так сильно.
— Светлейший!
Если у разбойников и в охране были сообщники, то вполне вероятно, что с помощью подкупов или открытой силы они контролировали и погонщиков. Возможно, есть какие-нибудь условные сигналы. Вэлли нашел на стене подходящий выступ и разложил на нем пять золотых монет. Подумав немного, он добавил еще две.
— Это останется здесь до твоего возвращения, — сказал он. Глаза погонщика загорелись так, словно перед ним лежало целое состояние. — Я поеду верхом на муле прямо за тобой. Если нас остановят разбойники или воины — особенно если воины, — он размахнулся, и нож вонзился в стену, — ты сюда не вернешься. Вопросы есть?
Труднее всего спрятать мечи. Вэлли пришлось употребить всю свою власть, которую давала ему третья клятва, чтобы Нанджи наконец отдал ему свой меч. Оба клинка завернули в мешковину и привязали к спине мула под тюком с зерном. Собственный меч Вэлли остался где-то в казармах. И так, имея при себе только один кинжал, спрятанный на высокой груди Вэлли, путешественники двинулись в путь, направляясь к подножию горы, где им предстояло пройти мимо часовых.
Все, кроме Зорьки, были с ног до головы вываляны в грязи. Вэлли понимал, что вид у него очень уродливый — оплывшее женское тело и мускулистые мужские ноги. Нанджи со своими грязными черными кудрями — просто тощий Четвертый неопределенного ремесла, хотя для своего ранга он необычно молод. Катанджи — всего лишь безымянный Первый. Все остальные не должны привлечь к себе внимания.
Пройти мимо часовых — задача довольно трудная, их там восемь человек, а у Вэлли всего один кинжал. Если бы не Хонакура, Вэлли никогда бы не пошел на этот риск: где-нибудь в горах наверняка есть другой путь.
Воины прохлаждались в тени земляничного дерева и близко к повозкам не подходили. Из этого Вэлли заключил, что жертву убийства еще не обнаружили. Значит, они ищут только воина седьмого ранга да, может быть, его вассала, и большинство, наверное, все еще считают, что Нанджи — Второй. Полдюжины паломников их совсем не заинтересовали. Воины высоких рангов никогда не связываются с таким отребьем, а мысль о том, что Седьмой может переодеться рабыней, вообще никогда не придет им в голову, проживи они хоть тысячу лет. Вэлли опустил голову. Пот ручьями стекал по его лицу. Через несколько минут мулы миновали часовых и уже поднимались в гору.
Разбойники вряд ли заинтересуются паломниками, идущими из храма. Они любят грабить еще до того, как к этому приступят жрецы. Итак, теперь Вэлли оставалось только вернуть седьмой меч и пригнать свое стадо к лодке. Звучит просто! Если он сумеет добраться до пристани раньше, чем там узнают о его преступлении, то можно надеяться на нерадивость часовых, которые только делают вид, что выполняют приказ нелюбимого предводителя. Впервые за много дней в душе Вэлли проснулась надежда. Он стал молиться.
С мечом все оказалось просто. Мулам надо было где-то отдохнуть, и Вэлли крикнул погонщику, чтобы тот остановился у четырнадцатого домика.
— Мулы идут. Переправа мулов, — послушно прокричал погонщик. Вэлли и Джа спешились.
Они скользнули в домик. Там было пусто. Джа выбрала одну из самых старых хижин. На полу лежал толстый слой грязи, в комнате нет ничего кроме двух полусгнивших матрацев. Видимо, та хибарка, где он встретил Джа, — одно из самых лучших помещений.
— Это здесь, господин, — сказала она, показывая пальцем, и Вэлли надо было только протянуть руку и достать седьмой меч из соломы. Клинок засверкал, вспыхнул камень, и сердце Вэлли опять затрепетало. Он полюбовался мечом, а потом завернул его в одеяло Виксини.
Джа уже собралась уходить, но эта грязная лачужка напомнила Вэлли об их первой ночи. Он взял ее руку. Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.
— Джа, — сказал он.
— Да, господин?
Он покачал головой.
— Вэлли? — прошептала она с улыбкой.
Он кивнул.
— В этих домиках я нашел два сокровища.
Она оглянулась на дверь, слегка нахмурилась, потом опять обернулась к нему.
— Господин, покажите мне весь Мир.
— Если ты меня поцелуешь.
Она потупила взгляд.
— Рабыня подчиняется приказам.
— Поцелуй меня, рабыня!
— Переправа мулов! — прокричал погонщик. Он стоял, за дверью, но Вэлли показалось, что голос доносится откуда-то издалека.
Обниматься в таком виде, когда сам похож на большой диван, не очень-то романтично, но через некоторое время Вэлли перевел дыхание и повторил: