Посмотрев на знаки Шонсу, мальчик судорожно сглотнул. Если бы это был призрак, поднявшийся из Реки, то на нем бы не было ничего, кроме меча и сапфира, но знаки на лбу — это уже важнее. Он вынул свой меч и тихим низким голосом начал приветствие старшему:
— Я Нанджи, воин второго ранга, всем своим смиренным сердцем я страстно желаю, чтобы Сама Богиня даровала тебе счастье и долгую жизнь и побудила тебя принять мою скромную, но добросердечную помощь, которая может быть полезна в твоих благородных делах.
Его меч походил на насмешку над боевым оружием — тупая железная чушка, им невозможно было бы остановить даже нападающего кролика, но юноша уверенно держал его в руке. Для ответа Вэлли вынул свой чудесный клинок.
— Я Шонсу, воин седьмого ранга, и я с радостью принимаю твою беззаветную службу.
Мечи исчезли в ножнах, и к воинам уже направлялись жрецы, их лица сияли, а руки были подняты для приветствий.
Вэлли сделал движение, обозначающее вызов на поединок.
Мальчик вздрогнул, краска отхлынула от его лица, а светлая кожа стала совсем белой. Когда Седьмой вызывает на смертный бой Второго, это уже не поединок, а казнь. Но юноша торопливо показал знаками, что подчиняется.
Все эти сигналы знакомы только воинам — тем, что уже миновали первый ранг, — и поэтому счастливо улыбающиеся наблюдатели ничего не поняли. Таким образом можно сделать вызов, а потом отменить его без ущерба для своей чести. Старший из жрецов пытался поймать взгляд Вэлли, чтобы начать свое собственное приветствие. Не обращая на него внимания, Вэлли продолжал смотреть на молодого воина.
— Первую клятву, — приказал он.
Юноша опять метнул взгляд на эфес меча Вэлли и нехотя вынул свой собственный.
— Я Нанджи, воин второго ранга, клянусь исполнять все твои приказания и быть верным тебе, но не забывать о своей чести. Во имя Богини.
Наступила полная тишина. Все присутствующие почувствовали: тут что-то не так.
Вэлли понял, что первая клятва недостаточно крепка; к ней обычно прибегают, чтобы произвести впечатление на мирных горожан, когда, скажем, какой-нибудь градоначальник хочет использовать наемную силу, чтобы разорить гнездо разбойников. Но в данной ситуации это всего лишь признание младшим превосходства Вэлли. Честь того, кто клянется, остается неприкосновенной, а за этим может стоять многое.
— Теперь вторую.
Это уже значительно серьезнее: клятва об опеке. Нанджи выпучил глаза, словно хотел еще раз пересчитать знаки на лице пришельца. Он медленно опустился на колени, держа меч обеими руками, напряженно нахмурился…
— Но я уже принес такую клятву, светлейший.
Вэлли в этом и не сомневался и знал, что его требование — смертельное оскорбление наставнику Нанджи, каким бы ни был его ранг, а значит, оно приведет к кровопролитию. Со стороны Нанджи такая клятва станет предательством, хотя мало кто решится спорить с Седьмым.
Вэлли постарался придать лицу Шонсу суровое выражение, с беспокойством думая, что получается, наверное, просто устрашающая гримаса.
— Какой ранг у твоего наставника?
— Четвертый, светлейший.
Вэлли вынул меч; невдалеке громко зашуршала галька: значит, жрецы и целители уходят.
— Он не сможет даже отомстить тебе. Клянись!
Мальчик уже взялся за меч, но потом опять опустил его. Глазами, полными муки, он смотрел на Вэлли. Его меч — убожество, желтая юбка застирана до дыр, на ботинках — заплаты, но губы его сжаты с безнадежной решимостью.
Вэлли был озадачен. Он хотел всего лишь найти себе секунданта для дуэли, а ему попался идеалист, который скорее умрет, чем совершит нечестный поступок. Какой-то молокосос перечит Седьмому? Такое глупое упрямство неожиданно вывело его из себя. Вспыхнула неудержимая ярость. Он услышал злобный рев… рука рванулась…
Он остановился как раз вовремя — меч был уже у самого горла Нанджи. Тот закрыл глаза, ожидая удара.
Вэлли пришел в ужас. Что же случилось? Он чуть было не отрубил ребенку голову. Только за то, что тот показал свое мужество. Вэлли поспешно убрал клинок на безопасное расстояние. Нанджи, обнаружив, что все еще жив, осторожно приоткрыл глаза.
Но противостояние осталось. Даже внезапное возвращение к жизни не стерло с лица юноши выражение угрюмого упрямства, а светлейший Шонсу седьмого ранга, конечно же, не мог отменить свое требование. Быть высокопоставленным воином совсем не так просто, как обещал ему бог. Вэлли торопливо перебирал в памяти все то, что знал о воинах, и наконец нашел выход.