— Вы могли ударить его с левого бока, мой повелитель!
Вэлли обнаружил, что в его трансплантированной памяти содержится и воинский жаргон, но эту фразу он понял бы и без перевода — нельзя достать противника с левого бока, если он держит меч в правой руке. Таким образом Нанджи высказал свое соображение о том, что Вэлли следовало пойти на убийство. Кровожадный чертенок!
Чем больше Вэлли думал об этом, тем больше его раздражало всеобщее поклонение. Честь, воздаваемая прекрасно тренированному телу и виртуозному искусству, по праву принадлежала покойному светлейшему Шонсу, а не ему. Но едва ли можно надеяться, что когда-нибудь он сможет объяснить эту разницу. Мальчишка, очевидно, отличается липкой щенячьей преданностью, и придется как-нибудь помягче от него избавиться.
Вэлли взглянул на арки храма. Паломники столпились по обеим сторонам, а центральная часть оставалась свободной так, чтобы он мог пройти.
— Мне кажется, мы дали им достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, — сказал он. — Пойдем.
Пойдем… Точно так же говорил бог.
Теперь на посту у центральной арки стояли двое Пятых, из тех, кого ему только что представили. Они бежали всю дорогу, чтобы успеть раньше него, и все еще тяжело дышали. Они приветствовали Вэлли, когда он вошел в прохладную тень арки, и ответом им стали одобрительный кивок и дерзкая ухмылка Нанджи.
Итак, светлейший Шонсу в третий раз вошел в центральный неф, Вэлли Смит — во второй. Огромность этого холодного пространства подавляла его все так же, огни окон все так же блистали. Никто из жрецов не вышел, чтобы его проводить, и Вэлли сам отправился вперед, выжимая все силы из своих кровоточащих ног. Примерно на середине нефа начинался строй жрецов, тянущийся до самого алтаря. Служители Богини стояли в два ряда: с одной стороны — жрецы, с другой — жрицы, сначала Первые в белом, за ними — Вторые в желтом.
Когда Вэлли проходил мимо, они опускались на колени, это было похоже на бурю в лесу — так же жутко и непривычно. Вэлли чувствовал, что не стоит таких почестей, что он их обманывает. Ему хотелось закричать, приказать им убраться, но все, что он мог, — это поскорее пройти мимо и не смотреть.
Увидев, что они встают на колени, Нанджи в изумлении открыл рот и прошептал:
— Мне подождать здесь, мой повелитель?
— Не отходи от меня ни на шаг! — скомандовал Вэлли тоже шепотом, и они вдвоем совершили этот царский проход через храм: повелитель в грязных лохмотьях раба, и вассал — в застиранной желтой юбке. И только меч и зажим Вэлли были здесь уместны.
Пройдя несколько сотен жрецов и жриц, они дошли до конца этого строя, но тут путь им преградили древние старухи в голубом одеянии, беззубые и сморщенные, некоторые из них сидели в креслах-каталках. Они тоже собирались встать на колени.
— Святые Матери! — В голосе Нанджи был благоговейный ужас.
— Пожалуйста, не делайте этого, — взмолился Вэлли. — Я всего лишь простой воин, который пришел поклониться Богине.
Они все равно опустились на колени.
Покраснев от злости, Вэлли сделал еще один шаг вперед и оказался у самого возвышения. А там стоял крошечный священный Хонакура и с гордым видом улыбался Вэлли. Вэлли кивнул ему. Потом он молча опустился на колени и начал молиться. Все подходящие для случая слова были теперь у него в голове — он умолял о прощении, он приносил свой меч Ей на службу, он клялся во всем Ей повиноваться. Вэлли подождал, но ответа не последовало — да его и не должно было быть. Все настоящие клятвы были уже принесены, это представление — не для Богини, оно для зрителей, возможно, и для него самого. Чувствуя, что может заснуть прямо на полу, Вэлли поднялся. Нанджи по-прежнему был рядом.
Он еще раз окинул взглядом богатства веков, что сверкали около статуи. Ничто из того, что лежало здесь, не могло сравниться с его мечом, но храмовое богатство уже не казалось ему постыдным запасом побрякушек, добытым сорочьим вымогательством. Вэлли был потрясен, увидев, как велика дань Богине. Многие тысячи лет люди приносили сюда все самое прекрасное, самое дорогое, что у них было, и дарили это своей возлюбленной Богине. Кто он такой, чтобы их судить? Очень странно замечать, как внешний вид меняет образ мыслей.
Он повернулся к Хонакуре. «Ему можешь доверять», — сказал бог, значит, все остальные доверия недостойны? Вэлли еще не успел открыть рот, а жрец уже заговорил.
— Светлейший, совет решил произвести вас в правители немедленно, — сказал он, сияя, — хотя мы предпочли бы организовать более торжественный ритуал завтра или послезавтра.