— Нет, сначала ты, — сказал он Нанджи, и они оба сели. Воины сидели на отдельных табуретках так, чтобы оставалось место для ножен.
— Почему, мой повелитель? — спросил Нанджи удивленно.
— Что почему?
— Почему именно сюда и почему я должен был сесть первым?
Вэлли покопался в воспоминаниях Шонсу.
— Спиной к стене, так, чтобы видеть дверь, а меч лучше всего держать с правой стороны, — сказал он.
— Благодарю вас, мой повелитель, — торжественно ответил Нанджи.
— Не за что, — сказал Вэлли. — Это урок номер один. — Для них обоих.
Вскоре опять послышались разговоры. Многие то и дело посматривали на вновь пришедших, но Вэлли не обращал на это внимания. Слуга с ногами, как спички, принес им две тарелки тушеного мяса, две краюхи еще дымящегося ржаного хлеба и две кружки пива. Если мясо и было лошадиным, то пахло оно удивительно, и у Шонсу потекли слюнки, а пива хватило бы на то, чтобы потушить небольшой пожар. Вэлли быстро понял, что пива потребуется много, потому что от обилия специй мясо просто обжигало; в тропических странах обычно так и делают, если еда приготовлена вчера.
Вэлли опять почувствовал боль в ногах. И взгромоздил свои пятки на свободный табурет. Он понимал, что выглядит глупо, но ему было все равно. Вчера он сетовал богу, что не знает, как правильно вести себя за столом, но, судя по поведению Нанджи, основные здешние требования — это энтузиазм и скорость. Несколько минут они ели и пили в полном молчании. Люди приходили и уходили, брали тарелки с едой и садились за столы. Вэлли присмотрелся и заметил, что окончание трапезы знаменуется тем, что тарелку опускают на пол и собаки начинают ее лизать. Он ненадолго оторвался от поглощения пищи и начал наблюдать.
Сначала, когда бог в первый раз привел его к воротам храма, воины показались ему просто толпой нерях. Но некоторые из тех, что присутствовали сейчас в столовой, заставили его изменить свое мнение. Седьмому следует хорошо одевать своего подопечного, но эта проблема решится с помощью меча Хардуджу, а сейчас Нанджи по крайней мере чисто одет и причесан. Это можно сказать далеко не о всех. Кого из них стоило бы взять в телохранители?
Вэлли заметил, что какой-то Четвертый не спускает с него глаз. Это был хорошо сложенный мужчина лет примерно тридцати, выглядевший гораздо чище и аккуратнее, чем все остальные. Вэлли узнал его.
— Вассал, — спросил он тихо, — кто этот Четвертый, — тот, что сидит рядом с Третьим? Я видел его вчера, он был с Отрядом Смерти.
Нанджи бросил взгляд в ту сторону и сразу же отвернулся.
— Мастер Бриу, мой повелитель, — сказал он. Нанджи опустил глаза в тарелку и, кажется, потерял аппетит.
Вчера Бриу выполнил свой постыдный долг с достоинством. Когда толпа разошлась, он сумел не потерять головы и удержал свой кнут, несмотря на провокации Вэлли. Бриу ему вполне подходит.
— Как ты думаешь, захочет ли он присоединиться к нашей миссии? — спросил Вэлли.
При слове «наша» мгновенная улыбка осветила лицо Нанджи, но он покачал головой.
— Его жена скоро родит, мой повелитель.
Жаль, подумал Вэлли.
— Но он — человек чести?
— Конечно, мой повелитель.
Он сказал это с небольшой запинкой.
— А что мастер Горрамини? — спросил Вэлли подозрительно.
Нанджи закусил губу, поежился и опять повторил то же самое:
— Конечно, мой повелитель.
К черту план номер один! Совершенно ясно, что существует какая-то негласная воинская заповедь, о которой бог умолчал. «Никого не выдам». Хоть Нанджи и верный вассал, но ни о ком он не скажет плохо — паршивая овца все стадо портит. А если это правило соблюдается, то парень все равно не знает правды о всех. Горрамини — одна из трех горилл Хардуджу, а значит, по понятиям Вэлли, он не может быть человеком чести. Хотя тогда, во дворе, он не показывался, и здесь в столовой его тоже нет.
Нанджи опять взглянул на Бриу. Он оттолкнул свою еду, сложил руки и сидел так, напряженно глядя прямо перед собой. Вэлли с любопытством посмотрел на него.
— Что-нибудь не так? — спросил он.
На лице Нанджи изобразилось страдание, но вскоре оно опять стало непроницаемым.
— Это оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, мой повелитель, — ответил он загадочно.
Вэлли еще раз осторожно окинул взглядом комнату. Первые, Вторые, Третьи, Четвертые… Пятых нет. Когда он только что вошел, здесь было по крайней мере четыре красных юбки. Почти все сидели к нему лицом. Разговоры постепенно замолкали. Что-то явно затевалось, и в центре этого были Бриу и его друг. Вэлли тоже оттолкнул от себя тарелку и кружку.