— Не сейчас, — сказал он хрипло. — Сначала надо посмотреть, можно ли в этом доме содержать рабыню, потом мы найдем какую-нибудь приличную одежду для тебя и для Виксини.
Виксини опять направился к двери. Вэлли шагнул за ним, поднял и пощекотал. Виксини завизжал от восторга, и по груди Вэлли потекло что-то теплое. Первая его мысль была об этих бесценных шелковых коврах. Он подставил свободную руку, чтобы уберечь резное дерево. Виксини хорошо поработал. Джа смотрела на него в ужасе, а Вэлли громогласно хохотал. Виксини улыбнулся той же беззубой улыбкой, что и Хонакура.
Джа смотрела на Вэлли глазами, полными отчаяния, это почему-то тоже его развеселило, и он засмеялся еще громче. Она оглядела комнату в поисках полотенца, но, не найдя ничего подходящего, схватила платье и принялась вытирать его грудь.
В этот момент вошли Нанджи и Конингу. Вэлли пытался что-то сказать, показывая на малыша, который все еще сидел у него на руках, и на темное пятно на своей юбке, но у Нанджи было такое лицо, что он не смог вымолвить ни слова. Конингу никогда ничему не удивлялся, почтительность не позволяла ему смеяться над Седьмым, но и он отвернулся, чтобы поправить что-то на стене.
Нанджи привел почтенного вида служанку по имени Жану: она вела хозяйство в женских помещениях. Вэлли очень удивился, когда узнал, что с Виксини проблем не будет.
— Так здесь и дети есть?
— О да, светлейший, — ответил Конингу. — Женщины говорят, что в этом виноваты воины, но мне не приходилось слышать, чтобы у воина был ребенок. Я распоряжусь, чтобы вам принесли одежду и воды, светлейший.
— Жану, — сказал Вэлли, — я послал за рабыней и обнаружил, что теперь у меня двое рабов. Видишь, сейчас они оба голые. Платье Джа не подходит даже для того, для чего она только что его использовала. Я хочу, чтобы ей подобрали что-нибудь подходящее. Что ты посоветуешь?
— Она для ночной работы, светлейший? — спросила Жану, рассматривая обнаженную Джа, как повар рассматривает кусок мяса, и не ожидая ответа на свой вопрос. Она бросила хмурый взгляд на ноги Джа, потом — на руки.
— Для ребенка — одеяло, пеленки и чепчик на плохую погоду. Для женщины — два платья, сандалии, ботинки для дождя и плащ. Ей понадобится, наверное, хотя бы один вечерний наряд и приличные туфли? С волосами ничего сделать нельзя, пока не отрастут, а вот пальцы и ногти на ногах… Посмотрим. Какие-нибудь духи, притирания, немного косметики, но ничего слишком изысканного.
Вэлли посмотрел на Джа.
— Может быть, что-нибудь еще? Для начала этого хватит?
Она кивнула, глядя на него широко открытыми глазами.
— Очень хорошо, — согласился Вэлли. — Я уверен, что Жану поможет тебе подобрать подходящую одежду. С оплатой решим потом.
Он улыбнулся, надеясь, что этим приободрит Джа, но девушка ушла, завернувшись в простыню, совершенно потрясенная.
Вэлли чувствовал себя примерно так же. Его грызло подозрение, что он сам только что получил подарок, и совесть не давала ему покоя.
Когда Вэлли уничтожил все последствия действий Виксини, Нанджи увидел во всем случившемся и смешную сторону.
— Смелый мальчик, — заметил он лукаво, — так обойтись с Седьмым!
Вэлли был полностью согласен с ним.
— Ну и денек сегодня, — сказал он. — А что мой камень? Понравился он этой грозной Кикарани?
— Исчез в мгновение ока, мой повелитель, — ответил Нанджи со смехом.
И ученик выдержал испытание: при попытке солгать по всему лицу Нанджи выступили бы предупредительные красные сигналы. Впрочем, Вэлли никогда не расскажет ему об этом экзамене.
— Кстати, — сказал он, — оружейник подтверждает твое предположение насчет меча — это седьмой меч Шиоксина.
Нанджи просиял.
— Жаль, что я не слышал окончания баллады, мой повелитель.
— Очевидно, на том она и кончалась. Шиоксин принес его Богине, и больше никто ничего не знает.
В отличие от Тарру Нанджи был склонен верить в чудеса.
— А сейчас Богиня отдала его Шонсу!
— Конечно, хотя я ошибочно полагал, что об этом говорить не стоит. Но вот что интересно: ты слышал эту историю около трех лет назад?