Вэлли рассказал о том, что внезапно стало для него столь очевидным. Ганири и Горрамини не приносили второй клятвы — они принесли третью. То, что случилось с Нанджи, произошло по приказанию Тарру: это месть за его честность и за то, что его повелитель выиграл пари.
Отношение к нему Пятых изменилось по этой же причине — они тоже стали вассалами Тарру, возможно, под угрозой меча. Наверное, Пятые чувствуют себя виноватыми, поэтому они и не могли смотреть в глаза человеку, которого им, возможно, придется бесчестно убить.
Тарру не только предвидел и рассчитал все возможные шаги Вэлли, он сделал и свой собственный — да еще какой! Возразить нечего. Может быть, именно сейчас достопочтенный продолжает свою работу, и когда все охранники принесут ему клятву, ловушка для Вэлли будет готова захлопнуться.
— Если я хоть что-нибудь предприму сейчас, — закончил Вэлли, — он нанесет удар. Не знаю точно, сколько человек из охраны у него в подчинении, но я думаю, их будет достаточно. Остальные все равно не пойдут против своих наставников. И я буду правителем, у которого нет ни одного воина. Сейчас я даже не могу убить этого ублюдка. Вассалы клянутся мстить. Черт, черт, черт!
Как обычно, Хонакура сразу все понял.
— На своем новом посту он успел сделать многое, светлейший. Он ремонтирует тюрьму и конюшню. Он усилил охрану ворот. Что касается конюшни, это понятно, но зачем он ремонтирует тюрьму?
Вэлли объяснил, в чем тут дело, но даже жреца удивило его сочувствие к обыкновенным узникам.
— И что же вы будете делать, светлейший? — спросил он.
— Не знаю, — признался Вэлли. — Сидеть тихо и ждать, пока заживут ноги. Теперь уже поздно искать сторонников. Если бы я и знал, кто из них честные люди, все равно, они, возможно, уже связаны клятвой крови и должны об этом молчать. Из-за этой чертовой клятвы я не могу ничего сделать.
— Ага! — воскликнул Хонакура. — Значит, вам придется взять себе в помощники не воинов. У вас должно быть шесть человек. — Тут он замолчал, потому что появилась молодая жрица. Она поставила на стол поднос и, словно бабочка, упорхнула за дверь. — Как вам нравится это вино, светлейший? Оно немного слаще, чем то, которое мы пили вчера.
Кубки были серебряные, а не хрустальные, на серебряном блюде горкой лежали аппетитные пирожные.
— Шесть? Но почему? — спросил Вэлли.
— Семь — священное число, — ответил Хонакура и, поймав взгляд Вэлли, нахмурился. — Бог ведь сказал, чтобы вы мне доверяли? Так доверяйте — всего вас должно быть семеро.
— Я, Нанджи, Джа и ребенок — считать ребенка? А рабыню? — Верования не нуждаются в логике.
Старик откинулся назад в своей плетеной клетке и несколько секунд разглядывал поднимавшийся над ним прозрачный полог ветвей.
— Обычно рабов не принимают в расчет, но сейчас, я думаю, можно. Да, можно. Значит, сейчас вас четверо.
Он отогнал мух и протянул Вэлли тарелку. Тот вежливо отказался.
— Как дела у вашего подопечного? — спросил жрец. — Вы проверили, как он владеет мечом?
— С мечом он не прошел бы и через пустой двор! — Вэлли вежливо отхлебывал вино, по вкусу слегка напоминающее дизельное топливо. — То, что с ним случилось, совершенно сбивает меня с толку, и я бы хотел услышать ваш совет, вы знаете людей.
Вэлли не упоминал о своем предположении, о том, что Нанджи парализовало какое-то неприятное событие, он только попытался объяснить идею мозговой блокировки, как ее понимают на Земле. Правда, находить подходящие слова ему удавалось с трудом.
— Я не знаю, как называется такое явление, но мне встречалось нечто подобное, — Хонакура кивнул. — Когда-то у меня был подопечный, который точно так же не мог запомнить некоторые сутры. Он был совсем не глуп, но иногда казался совершенным тупицей.
— У меня то же самое! И вы нашли выход?
— О да. Я его порол.
Вэлли вспомнил место для порок и вздрогнул.
— Ни за что! Так нельзя воспитать воина!
— А как ваша рабыня, светлейший? Она прилежно выполняет свои обязанности?
Всем телом ощущая пронизывающий взгляд жреца, Вэлли мягко улыбнулся.
— Ей нужна практика, и я займусь этим лично.
Все равно что пытаться провести жирную антилопу через клетку со львами. Жрец задумчиво посмотрел на него, а потом сказал:
— Она всего лишь рабыня, светлейший.
Вэлли не собирался обсуждать свою половую жизнь, но сейчас что-то его задело.
— Я хочу сделать из нее друга!
— Из рабыни? Да, боги нашли настоящего честолюбца. — Некоторое время Хонакура сидел с закрытыми глазами, а потом улыбнулся. — Вы никогда не задумывались, светлейший, о том, что и эта рабыня и этот молодой воин даны вам в качестве испытания?