- Прекрасно выглядишь, - произнес он, занимая место напротив нее.
«Ого! Ты посмотри какой тут у нас галантный психбольной», - Майя изумленно приподняла бровь.
- Спасибо! Ты тоже.
- Я бы тоже, если б мог побриться, - усмехнулся Артем.
- Это легко сделать, - она немного подалась вперед, словно бросая ему вызов.
- Как? – теперь удивился он.
- Выйти отсюда. А для этого нужно, наконец, обсудить главное, - Майя подобралась к одному из самых сложных травмирующих событий для Воеводина, - Расскажи мне про расстрел.
Услышав ее просьбу, он резко отодвинулся от стола вместе со стулом. Лицо окаменело, а руки впились в сидение. Не нужно было быть психотерапевтом, чтоб понять, что тема расстрела сослуживцев мгновенно выводила его из душевного равновесия.
- Артем, я понимаю, это больно. Но нужно вспомнить, - пыталась она образумить его.
- На х*я?! Это никак не изменить и не исправить! – взревел он.
Радость от встречи с ней моментально испарилась.
- Ты хочешь спрятаться, закрыться, но это не поможет справиться с этим. Пойми, то, что произошло нужно просто принять. А чтоб принять, надо разобрать все по деталям, посмотреть на все как бы со стороны, с безопасного расстояния, - Майя продолжала объяснять ему суть экспозиционной терапии, - и взять меня с собой.
- Нет! - решительно отрезал он, - Тут нечего разбирать! Три двухсотых в окопе, а я - живой! Все! - выкрикнул Артем, - И я виноват в этом!
За спиной Майи открылась дверь палаты и в проёме появился встревоженный охранник, услышавший шум.
- Все нормально, - Майя повернулась к охраннику, - Все под контролем.
- Уверены? Что-то он не выглядит спокойным, - кивнул охранник в сторону Воеводина.
- Уверена! Выйдите и закройте дверь! - разозлилась она.
Золоторева была единственным врачом в больнице, который оставался с пациентом наедине. Ее поведение раздражало не только руководство заведения, но и охраны. Ведь им приходилось быть постоянно на чеку, когда она приходило сюда.
- Не боишься? - поинтересовался Артем с раздражением и досадой.
Неприятно, когда тебя воспринимают за опасного и непредсказуемого зверя.
- Тебя - нет! - с уверенностью ответила она.
- Хм, зря, - недобро усмехнулся Артём, - Я убивал, пчёлка. Много убивал. Думаю, на моих руках намного больше крови, чем у всех вместе взятых шизиков, что здесь отдыхают.
- Ты должен был, - тихо возразила она.
- Уверена? - тем же тоном, что и охранник, переспросил Артем.
- Да! Я уже достаточно о тебе знаю. Ты рационален, хладнокровен. И этот расстрел — это единственный фрагмент, который выпадает из общей картины. Как, впрочем, и твоя стрельба в городе... - Майя словно рассуждала сама с собой.
Она уже грешным делом стала подумывать: не раздвоение ли личности у него. Эти два эпизода словно произошли не с Артёмом Воеводиным, а кем-то другим, кто только прикидывался им. Но не было ни одного проявленного симптома для того, чтобы диагностировать у Воеводина диссоциативное расстройство.
- Давай, попробуем постепенно. Раз не можешь рассказать, что на самом деле случилось, то пока опиши мне только то, что чувствовал тогда, - зашла она с другой стороны.
- Как это? - не понял Артем.
- Опиши мне это событие не действиями и мыслями, а ощущениями зрительными, слуховыми, обонятельными. Например, не я присел у костра, а приятное тепло ласкало кожу, в затем разлилось по венам. Было так хорошо, что стало клонить в сон. Понимаешь? - Майя с надеждой взглянула на него.
Ей во чтобы то ни стало надо было постепенно вытащить из Артема подробности триггерного события, и было важно уговорить его сделать хотя бы первый шаг.
- Какая-то бредовая затея, - возмутился он.
- Возможно! Но ты же не готов рассказать нормально, - парировала она.
Артем замолчал, мысленно представляя тот момент, о котором говорила Майя. Она включила аудиозапись на телефоне. Формат воспоминаний обещал быть слишком завуалированным, потому ей потребовалось бы ещё не раз прослушать его.