- На лицо ничто иное, как "стрельба из оружия в населенных пунктах или в других не отведенных для этого местах"!
За такое правонарушение законом была предусмотрена не уголовная, а административная ответственность в виде штрафа и конфискации оружия.
- Мы категорически возражаем! - обвинитель снова вскочил, не дожидаясь, когда ему предоставят слово.
- Почему? - с усталостью в голосе поинтересовался Трофимов.
- Воеводин после задержания признался в расстреле сослуживцев! В результате погибли на месте трое военнослужащих, - сорвавшимся от волнения голосом выложил свой последний аргумент обвинитель.
Артём вздрогнул при упоминании расстрела. Это событие для Майи так и осталось загадкой. Артём рассказывал, казалось бы, более страшные события, вроде истории со «слоновьей травой», но расстрел действовал, как безотказный триггер на него, и он сразу же закрывался. Кроме той единственной записи пережитых им эмоций, у нее так ничего и больше и не было.
- У моего подзащитного, - Баринов не стал дожидаться пока ему снова дадут слово, и, приняв скорбное выражение лица, продолжил разносить в пух и прах позицию прокуратуры, - огромный боевой опыт. Он бывал в местах, которые смело можно назвать адом на земле. Видел много чего такого, от чего волосы встают дыбом. Но иногда даже у таких, как он, психика не выдерживает.
- Тем не менее признание... - начал Трофимов.
- Да, уважаемый суд, конечно. Мной был подан адвокатский запрос в Министерство обороны, и в ЧВК «Форпост» с просьбой предоставить информацию об этом случае, - Баринов зашелестел бумагами, вынув из папки соответствующие листы, он подошёл к подиуму, на котором размещался стол судьи, и протянул документы. Трофимов кивнул, и незамедлительно погрузился в чтение.
В зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом перелистывания бумаги. Золоторёва неотрывно наблюдала за Артёмом. Он сжал челюсти, и словно подготовился к удару.
- Так, - взгляд судьи пробежался по всем присутствующим и остановился на Воеводине, - Ваши эм... - он замялся, подыскивая подходящие слово, - кураторы указывают на то, что инцидент с расстрелом сослуживцев имел место, но не Вы открыли огонь по своим. Почему же Вы тогда в полиции оклеветали себя?
- Но я виноват, - Артём встал и опустил голову.
- То есть Вы на самом деле застрелили их? - Трофимов окончательно потерялся и с надеждой посмотрел на Баринова.
- Артём Викторович имеет ввиду, что он считает себя виновным в том, что произошло, - пояснил адвокат.
- Так Вы застрелили ли их или нет? - разозлился Трофимов.
Воеводин покачал головой, и едва слышно произнес:
- Но я виноват.
- Главное военное следственное управление проводило расследование, установило личность виновного, и это - не мой подзащитный, - Баринов указывал на то, что следует отталкиваться от документов, а не полагаться на субъективное мнение Воеводина, - Уважаемый суд, моему подзащитному требуется психологическая помощь.
- Так если ему требуется помощь, почему он разгуливает по Новосибирску с оружием в руках? - нахмурился Трофимов.
- Заряженным холостыми ... - поправил его Баринов.
- Ну а Вы, - Трофимов вспомнил, что здесь есть ещё и сторона обвинения, - Вот это всё, - он потряс в воздухе бумагами, - не могли выяснить до того, как заводить на человека уголовное дело?
- Но все эти данные были засекречены, и на все наши запросы нам отвечали отказом, - оправдывался взъерошенный сотрудник прокуратуры.
- Ясно, - со вздохом Трофимов встал, - Суд удаляется для вынесения решения.
Через полчаса, когда судья зачитывал постановление о прекращении уголовного дела в отношении Воеводина в связи с переквалификацией деяний подсудимого, никто в зале суда не удивился. Баринов блестяще справился со своей работой. Конечно, дело еще было не завершено, но теперь для того, кто смог избежать двенадцати-бального шторма, оно напоминало маленькую серую тучку на горизонте.
- Воеводин, Вам все понятно? - судья всем корпусом повернулся к нему.
- Да, - кивнул Артём.
- И я не внес это в постановление, чтоб это больше не носило принудительный характер, но Вам следует заняться своим душевным здоровьем. На этом заседание окончено! – Трофимов отвернулся и направился в кабинет, расположенный в смежной с залом заседаний комнате.