- Так у тебя же нет брата, - усмехнулась Майя.
- Ну если бы был брат, то Тоха стал бы ближе, - задумчиво произнес он.
- Расскажи о нём, - Майя тоже с наслаждением сделала глоток чая.
- Антониос - так его звали на самом деле. Он - грек, - задумчиво произнес Артём, - Его, как и меня, воспитала мать-одиночка. Наши судьбы вообще во многом похожи. С кадетки были вместе, - в его голосе послышалась грусть, - В одной комнате жили. В первый же день подрались. Офицер-воспитатель отправил к начальнику училища. Пока ждали перед его кабинетом договорились, что скажем будто старый хрыч всё не так понял и мы просто приёмы борьбы друг на друге отрабатывали. Так и подружились, - он тяжело вздохнул, - Всё делили на двоих. Моя мать купила мне смартфон, а его - не смогла, потому что едва сводила концы с концами. Мы подработку нашли в интернете и в свободное время вместе копили на телефон Тохе.
Артём внезапно замолчал и отвернулся. Нахлынувшие воспоминания отозвались болью.
- Погиб? - тихо спросила Майя.
Она безошибочно определила причину тоскливого выражения лица Воеводина. Артём кивнул. Его кадык нервно дернулся.
- Расскажи ещё о нем, - Майя непроизвольно подалась вперёд.
Захотелось успокоить его. Такой вот большой, сильный мужчина тоже нуждался в сочувствии и утешении.
- Да, что тут рассказывать, - Артём беспомощно взмахнул руками, и усмехнулся, - Он был фанатом Гарри Поттера. Математика ему давалась на ура! Сигареты принесешь завтра? - вдруг резко переключился он, - Сейчас бы не помешали.
- Принесу, - сдалась Майя, - Про взрослого Антона расскажи.
Экскурс в детство безусловно нужен, но всё же главное было понять каково было окружение пациента в настоящем.
- Да, все просто, - отрезал он, - В огонь и в воду друг за другом. Из-за этого он не одну пулю словил... В меня стреляли, а он лез, вот и ловил.
Артём нервно потер подбородок, и упёрся локтями в столешницу, опустив лицо.
- А ты?
- А я... - он опять тяжело вздохнул, - На мне ни царапины. Все пули - мимо. Так было много раз. Я словно заговоренный. Ребята меня Маклаудом прозвали. Ну этот бессмертный, помнишь?
Майя кивнула. Кто ж не помнит знаменитого "Горца"!
- Каким был Антон? - Майя не зря так заинтересовалась другом Артёма.
Смерть близкого человека и могла стать спусковым крючком психического расстройства Артёма.
- Молчаливым. Говорил мало и всегда по делу. Но это, когда трезвый, - улыбнулся Артём своим воспоминаниям, - А когда выпьет, то не заткнешь! Тоха под градусом мог часами декламировать Илиаду Гомера на языке оригинала. Его мать была помешана на том, чтоб он знал греческий и чтил их традиции. Короче, чтоб оставался греком. Она работала в какой-то там греческой общественной организации. Так вот эта его фишка с Илиадой многих баб ...ой, прости, - он смутился, вспомнив, что перед ним тоже "баба", - ну...
- покорил, - подсказала ему Майя цензурный вариант того, что хотел сказать Воеводин.
- Да, - тихо подтвердил он, - Сигареты принеси. Не могу я, без анестезии душу выворачивать.
Выворачивание души, а медицинским языком - нарративы - были необходимы Майе, чтоб составить психологический портрет пациента, реконструировать его личную историю, которая привела его в эти стены. Кроме того, терапевтические беседы позволяли Артёму переосмыслить его жизненный путь.
Глава 5. Сумасшедший дом
Жизнь в психбольнице была бесконечной чередой похожих друг на друга дней. Всё разнообразие заключалось лишь в меню, где склизкую кашу сменял водянистый суп, а холодные макароны - тушёная капуста. Капусты вообще было слишком много. Похоже местный шеф-повар был помешан на ней. В конце концов, психбольница - обитель помешанных, потому неудивительно, что и повар тоже был одним из них. Капусту можно было отыскать не только собственно в щах, борще и голубцах, но и в овощном рагу, запеканке, в гречке и даже в компоте.
Пациенты, по крайней мере те, что не входили в число буйных, и собрались в комнате отдыха перед отбоем тоже обсуждали капустное меню.
- Я прямо чувствую, что у меня грудь растёт, - вытаращив глаза и приложив руку к сердцу, посетовал Толян.