- Э... Донцову не трожь, придурок! - взревел Воеводин, поднимаясь со стула.
- Тёма, скрути его, пожалуйста, - обратилась к нему тетя Глаша, - и в палату отведи. А то у меня ещё дел невпроворот, некогда мне за охраной бегать.
Артёма, как и Толяна, медперсонал привлекал к выполнению небольших поручений и помощи по хозяйству. И если Воеводин всегда откликался на просьбы, то Толян придумывал разные причины, чтоб ничего не делать. Он помогал только тогда, когда мог извлечь выгоду. Например, мыл посуду на пищеблоке, чтоб получить котлету побольше.
- А ну угомонись! - Артём схватил наркомана за футболку, собрав её в узел, и натянув.
- Банан, - испуганно взвизгнул Витя.
- Быстро все поднял и сложил по полкам, - отдал команду Воеводин, отбросив Витю к шкафу.
- По полкам, по полкам, - покачиваясь, промямлил Славик.
- Банан, банан... - Витя, округлив от ужаса глаза, кинулся собирать всё, что разбросал до этого.
- Ты смотри! Слушается тебя, - удивилась Глаша.
Витя был в том состоянии, когда человек переставал быть человеком, и становился безумным существом, управляемым инстинктами. Он всё время повторял слово банан, потому что любил бананы. Иными словами, это то единственное, что он помнил о себе. Учитывая его деградацию, действительно, было странно, что он понимал Артёма и делал то, что он говорит. Видимо те самые животные инстинкты вопили о том, что Воеводин очень опасный хищник, и лучше не вступать с ним в противостояние.
Артём вернулся на место, чтоб доиграть партию в нарды, Витя кое-как сложил книги, и всё вернулось на круги своя, под зычный аккомпанемент деда Степана:
- Мощным взмахом поднимает он красавицу княжну и за борт ее бросает в набежавшую волну!
Глава 6. Слоновья трава
- Что это? - спросила Майя, рассматривая рисунок Артёма.
Сегодня она принесла ему набор цветных карандашей и попросила нарисовать место, которое вызывает у него самые сильные переживания. Артём скептически отнёсся к этой затее, как, впрочем, ко всему, что она делала. Задумка была понятна: Майя хотела, чтоб он хотя бы на бумагу выплеснул те эмоции, которые он не хотел или был не способен проговаривать вслух. Но разве может неумелый рисунок передать то, что он видел в своих жутких кошмарах? Тем не менее он попытался.
Художник из Воеводина был так себе. Но в целом в изображении угадывался некий пейзаж. Очень густая и высокая жёлтая трава заполнила практически всё пространство альбомного листа. На горизонте было что-то наподобие низкорослых деревьев с раскидистой кроной. И уж совершенно корявым пятном выглядел какой-то водоем.
- Слоновья трава, - мрачно отозвался Артём.
- Слоновья? - переспросила Майя, не припоминая ни одного известного ей места, где росла бы такая.
- Да! - Артём смотрел на вертикальные жёлтые штрихи и мысленно переносился в тот страшный день, когда эта трава стала внушать ему - бывалому десантнику - животный ужас.
***
Она называлась "слоновья", потому что только для слона эти стебли, достигающие трёхметровой высоты, могли бы показаться травой. Они шли цепью друг за другом, удерживая автомат перед собой на груди. Его взгляд был сосредоточен на задниках берцев впереди идущего Тохи. Артём ступал ровно в след, примятый им. Все действия были отточены до автоматизма. Их отделение пробиралось через "зелёнку" уже почти час. Хотя какая это "зелёнка"? Стебли травы выжгло беспощадное солнце. Они были жёлтыми и сухими, но благодаря высокой скученности все равно оставались серьезным препятствием на пути.
Артём далеко не сразу понял, что вокруг что-то изменилось. Стало беспокоить необъяснимое чувство тревоги. Оно было сродни тому, что испытывают звери при приближении землетрясения или цунами. Безотчетное желание бежать куда глаза глядят, главное, подальше отсюда. Но, Артём не мог себе позволить поддаться инстинкту. На секунду он даже представил, как товарищи бы посмеялись над ним, если б он, действительно, сейчас рванул с места и с криком бросился в направлении противоположном тому, в котором они продвигались.