— Мой отец называл это арканом. Здесь все зависит от руководства. Не знаю, хватит ли у меня сил осуществить такую операцию. И если мне не удастся…
— Удастся. И нам удастся! — перебив его, почти прорычал Клас. — Ты наш вождь. Когда мы осмотрим местность, ты убедишься, что осуществишь задуманное. Мы будем драться вместе тобой. Это единственное решение.
Тихо, почти неслышно, впервые заговорила Сайла:
— А должно ли такое решение быть всегда единственным?..
— У нас нет выбора, — ответил Клас.
— Итак, мы выяснили, какие мы большие умницы, — резюмировал Гэн. Сворачивая карту, он встал. — Будите солдат. Выступаем через два часа. Только без шума.
Нила нарушила воцарившуюся тишину:
— Гэн! Здесь же люди барона. Они заметят.
— Нас уже не будет, когда он проснется. Если мы победим, он не накажет нас. Ну, а если потерпим поражение, тогда ему не придется этого делать.
— А как же я? — холодно спросила Доннаси. Гэн замешкался с ответом, что вызвало у нее досаду, и она сердито махнула рукой. — Я ведь старалась так, как никто другой. Даже еще больше. Поэтому заслуживаю хоть какого-то вознаграждения.
— Никакого вознаграждения ты не хочешь. Ты хочешь лишь одного — сражаться.
— Не придирайся к словам, Гэн. Я хочу командовать в бою теми, кому помогала в тренировках. Так будет справедливо. Всю жизнь я трудилась ради такой возможности. Однажды меня уже обманули, и такое не должно случиться опять.
— Обманули? Кто?
— Мои соплеменники. Я упорно училась, тренируясь у самых лучших. А потом возможность проявить себя у меня отняли… И все же я продолжала выполнять свой долг. С тех пор, как мы встретились, я служила тебе преданно. Не поступай со мной так же, как они.
— Для меня ты стоишь нескольких бойцов. Когда мы впервые пришли сюда, именно ты обратилась к барону, ты определила количество людей, которых мы смогли отобрать и обучить. Что там Клас!.. Или Эмсо!.. Твои знания, исходящие от твоей культуры, помогли им создать превосходную систему тренировок. Какая еще хитрость поможет им, если ты погибнешь? Почему я должен рисковать твоим мастерством?
— Потому, что я тоже одна из твоих Волков и прошу об этом. Или я пленница?
Лицо юноши вспыхнуло, какое-то мгновение полное гнева. На несколько секунд воцарилось напряженное молчание, восстанавливающее утраченное равновесие, и у Гэна мелькнули тяжелые мысли. Тейт сказала правду; она заслуживала того, о чем просила. Воины наверняка поймут это. Однако подчинение в бою — в их первом бою — приказам женщины требовало привычки. Кроме того, в просьбе чувствовалось больше ультимативности, чем потребности испытать себя. Но Гэну не хотелось спорить на эту тему после того, как Тейт так неистово изложила свои мотивы. Гэн желал лишь возместить Доннаси то, в чем она нуждалась, — заполнить образовавшуюся пустоту, грозившую порой ее поглотить. Юноша был уверен: это не связано с убийством. Однако она должна была идти туда, где убивают.
Быть по сему. К возраставшей в нем нервозности, всегда возникающей перед боем, примешалась печаль. С усилием Гэн произнес как можно бодрее:
— Будешь командовать флангом. Предупреждаю: никакой самодеятельности, пока я не прикажу, чтобы ты применила свое оружие-молнию. Понятно?
Не улыбнувшись в ответ, Тейт кивнула, соглашаясь со своей обязанностью. Он восхитился ею еще больше.
Клас заметил, что им стоит поспешить, и они с Доннаси быстро удалились. Посмотрев им вслед, Нила обратилась к Гэну:
— Пойду к женщинам, успокою их. Сайла, ты не сходишь со мной?
— Конечно. — Взгляд Сайлы все еще был устремлен на дверь, от которой отошел Гэн.
Поднявшись, она сдвинулась с места, лишь когда Нила потянула ее за руку. Подойдя к девушке, Сайла остановилась. Не прозвучало ни единого слова, и все же Гэн понял, что диалог уже состоялся. Почти незаметно на щеках Нилы выступил румянец. Жрица Роз по-прежнему стояла молча. Нила посмотрела на его непреклонное лицо, и выражение ее глаз менялось, словно в калейдоскопе, с такой быстротой, что Гэн не в силах был его уловить. Она хотела поговорить, а он не мог придумать, что сказать, и был в буквальном смысле почти лишен дара речи при мысли, что произнесет не те слова. В конце концов юноша пробормотал:
— Если мы не вернемся… — но Нила прильнула к нему до того, как он осознал, что происходит. Тело ее дрожало. Участившееся дыхание стало напоминать собой чуть слышное всхлипывание. Не говоря ни слова, Гэн крепко прижал ее к себе. Мало-помалу девушка успокоилась, и, когда отступила, ему пришлось улыбнуться ее нравоучительному тону. С уверенностью в голосе Нила произнесла: